— А как же германский кайзер Вильгельм? — вопросил кардинал Пиффл. — Неужто он бросит нашу Империю в беде, и его солдаты не помогут нашим войскам отогнать прочь и разгромить наглых московитов и их чудовищного союзника из Преисподней? Да, именно из Преисподней, ведь я не могу поверить в то, что сила, выступившая на стороне русских и сербов, имеет божественное, а не дьявольское происхождение.

— Главный мотор нашей европейской цивилизации — это алчность, — возразил Франц Фердинанд. — Именно мы, европейцы, ради власти, выгоды и добычи готовы обычно на ложь, обман, предательство, удар в спину лучшему другу и прочие неблаговидные поступки. Потому как раз на нашей стороне — дьявол, а на противной — Господь.

— Кайзеру Вильгельму война на Востоке нужна не более, чем чирей в заднице, — с солдатской прямотой заявил Франц Конрад фон Хётцендорф. — Чтобы попытаться спасти нашу Империю от немедленного краха, ему придется снять с Западного фронта как минимум половину своих сил, что будет означать его стратегический проигрыш и поражение в войне на истощение на протяжении одного или двух лет. Исходя из меркантильных соображений выгоды, он предпочтет замириться с русскими, чтобы всеми силами навалиться на англо-французский альянс. Единственное, что может изменить его мнение — это подготовка русского наступления на Берлин, но такой шаг маловероятен, ибо Артанский князь, который с легкостью крутит безвольным царем Николаем и его генералами, преследует на этой войне совсем другие цели, чем те, что предполагались русскими изначально. Благополучие союзников русских, за исключением сербов, для него не имеет никакого значения, и для увеличения прибылей французских Ротшильдов и лондонского Сити он не готов пожертвовать ни одним своим или русским солдатом. Вспомните, что когда-то, после битвы при Садовой, великий Бисмарк запретил прусским генералам даже думать о захвате австрийской столицы и уничтожении ее гордости при помощи устройства военного парада победителей, и точно так же Сергий из рода Сергиев не хочет унижать побежденную Германию, ибо имеет ее в виду в качестве будущего союзника.

После этих слов начальника австрийского генерального штаба в императорском кабинете наступила гробовая тишина. Участники заседания регентского совета думали, и мысли каждого были о своем. Прервал это состояние эрцгерцог Франц Фердинанд.

— А вас, Ваше Преосвященство, как человека, высказавшего досадные для высокого духовного лица заблуждения и предубеждения, — сказал он, обращаясь к примасу Австрии и архиепископу Венскому, — я хочу направить в краткосрочную поездку в одну из самых важных вотчин Артанского князя — Тридесятое царство. Возможно, это единственное место во всех подлунных мирах, где можно приблизиться к Господу, не отдавая ему при этом свою душу, а потом вернуться к нам и сообщить, что из этого получилось. Должен сказать, что далеко не с каждым тамошним обитателем Всемогущий Боже вступает в общение из ума в ум или хотя бы при помощи одного из православных священников, которому доверено быть его Голосом, глазами и ушами. Но для вас, я надеюсь, будет сделано исключение. Аминь!