— Но все равно они — схизматики-православные, — елейно произнес кардинал Пиффл, — а значит, прокляты перед лицом нашего Господа Иисуса Христа. На Западном фронте имеет место борьба между республиканским и монархическим принципами устройства государства, а также между аскетической умеренностью германской нации и безудержной галльской распущенностью. По сути, это наш внутренний европейский спор о том, как будет устроена тысячелетняя новая Римская империя. На Востоке в то же время мы имеем войну религиозную, в которой адепты истинной католической веры сражаются со схизматиками-православными, являющимися для нас беспощадным внешним врагом. В такой борьбе не может быть милосердия к врагу, представляющего собой угрозу самим основам существования нашего европейского христианского мира.

Эрцгерцог посмотрел на кардинала взглядом, тяжелым, как могильная плита.

— Ваше Преосвященство, — глухо сказал он при этом, — вы должны быть счастливы, что таким же образом этот конфликт не воспринимает противоположная сторона. В противном случае вы беседовали бы сейчас не со мной, а с самим Вельзельвулом, ибо к Святому Петру вас не подпустили бы и на пушечный выстрел. Я знаю, о чем говорю, ибо имею представление, на чьей стороне Господь в этой бессмысленной войне. Наша задача — вывести из этой войны Империю с минимальными потерями, а не разжигать ее пламя до небес, чтобы в нем сгорело все, что нам так дорого. Именно в этом я вижу свой долг как Регента и Наследника престола, а не в умножении безумной ненависти.

— Так значит, вы хотите капитулировать перед русскими и сербами? — полувопросительно-полуутвердительно произнес министр-президент Цислейтании. — А вы знаете, что такое решение будет крайне непопулярно в кругах нашего высшего общества?

— Плевал я на ваше высшее общество! — довольно грубо ответил эрцгерцог. — Вы можете попробовать повторить попытку меня убить, чтобы посадить на престол малыша Карла, но это никаким образом не изменит мои планы. В случае успеха заговора вас будет ожидать тотальная война, полный разгром остатков нашей Империи, а также Вена и Будапешт, взятые жестоким штурмом. Ничем иным, в силу подавляющего превосходства сил противника, религиозная война против человека, именующегося Бичом Божьим, закончиться не может. Как я уже говорил, Господь, которому вы так усердно молитесь в своих храмах, уже назначил победителя в этой войне, и теперь у нас есть только два пути к одному и тому же итогу: «по-хорошему» или «по-плохому». Мы либо выйдем из этой войны добровольно, отделавшись потерей Боснии, населенной сербами части Хорватии, а также обеих Галиций, либо же нас сотрут в порошок.