Водопады здесь не просто падали с высоты — они пели. Не человеческим голосом, не птичьей трелью, а низким, вибрирующим гулом, который шёл из самой скалы, будто горы были полыми, а внутри них билось сердце из воды. Капли, разбиваясь о камни, звенели, как струны, и складывались в слова, которых никто не понимал, но все чувствовали: «Не входи». Лира стояла на краю обрыва, вдыхая влажный воздух, тяжёлый от соли и озона. Её пальцы сжимали рукоять костяного ножа — знак хранителя порога. За её спиной шептались старейшины, но она слышала только водопад. Он говорил с ней с детства: шептал во сне, звал в туман, стелющийся по воде, рисовал перед глазами картины, которые она не могла объяснить никому, даже себе. Иногда ей казалось, что она помнит то, чего никогда не видела: лица в брызгах, голоса в рёве потока, чьи-то руки, тянущиеся из глубины. Сегодня она должна была решить: остаться и хранить тишину города, как велели предки, или впустить чужака, который принёс весть, от которой у старейшин дрожали руки. Чужака звали Тарис. Он пришёл с востока, где реки мелели, а колодцы высыхали за одну ночь. Его одежда была выцветшей от солнца, кожа — обветренной, а в глазах застыла усталость человека, который слишком долго шёл по мёртвой земле. Он говорил о тени, ползущей по земле, о том, что кто-то пьёт саму суть воды, и если не остановить это, водопады замолчат навсегда. — Ты не можешь его пустить, — прошептала старейшина Мира, касаясь плеча Лиры. Её пальцы были холодными, как речной камень, а голос звучал так, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Запрет — это не просто слово. Это клятва, скреплённая кровью наших отцов. Если ты нарушишь её, город может отвергнуть тебя. Или, хуже того, принять, но сделать своей частью — так, что от тебя останется только эхо в потоках. Лира посмотрела вниз, туда, где вода падала в бездну, скрывая вход в город. За стеной падающей воды прятался целый мир: дома, выточенные в скалах, улицы, по которым бежали ручьи, залы, где свет давали светящиеся водоросли, и алтари, на которых племя приносило дары Богу Водяному. Город жил по ритму приливов и отливов, по дыханию водопадов, по биению сердца из чёрного кристалла, спрятанного в самом центре. Она знала легенду: когда-то племя было частью великого народа, похожего на атлантов, — они умели говорить с волнами, повелевать течениями и слышать шёпот глубин. Но гордыня привела их к гибели: они попытались подчинить себе саму стихию, и Бог Водяной наказал их, заточив в этом месте, где вода стала и тюрьмой,