и защитой. С тех пор город был запретным для чужих, а хранители порога следили, чтобы никто не нарушил границу между миром людей и миром потоков. Лира подняла взгляд на Тариса. Он стоял чуть в стороне, не пытаясь давить или уговаривать. Просто ждал. В его глазах была не надежда, а обречённость человека, который уже видел, как умирает его дом, и теперь искал хоть какой-то шанс спасти хоть что-то. — Он говорит правду, — тихо сказала Лира, не столько старейшинам, сколько самой себе. — Я слышу это в его шагах. Земля под ним шепчет о сухости. Мира покачала головой. — Мы не можем рисковать городом ради чужой беды. — А если беда уже здесь? — возразила Лира. — Если тень, о которой он говорит, ползёт и к нашим водопадам? Мы чувствуем, как ритм сбивается. Сердце города бьётся быстрее, чем должно. Разве это не знак? Старейшины переглянулись. В их взглядах читалась древняя усталость — усталость людей, которые веками хранили одну и ту же тайну и не знали, хватит ли их сил хранить её ещё хоть день. Лира повернулась к водопаду. Она закрыла глаза и позволила звуку заполнить её целиком. Вода говорила с ней, и сегодня её голос был тревожным, почти испуганным. Он звал её, просил принять решение, потому что время заканчивалось. Она подняла нож и провела лезвием по ладони. Боль была острой, но короткой. Капля крови упала в поток и вспыхнула алым, будто вода узнала её жертву. Водопад дрогнул, и в его рёве прозвучало одно слово: «Входи». Это было не разрешение. Это было испытание. Тарис сделал шаг вперёд, но Лира остановила его жестом. — Не так быстро, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Город не любит торопливых. Он проверяет каждого. Если ты лжёшь или если твоё сердце полно жадности, вода заберёт твой голос. Ты сможешь кричать, но никто не услышит. Ты сможешь звать на помощь, но эхо будет смеяться над тобой. Тарис сглотнул, но кивнул. — Я готов, — прошептал он. Лира снова посмотрела на старейшин. Мира не пыталась её остановить, но в её глазах читалась печаль, будто она уже знала, что этот день станет началом конца чего-то важного. — Пусть будет так, — произнесла старейшина, опуская голову. — Мы не можем идти против воли порога. Лира шагнула к водопаду. Вода коснулась её кожи, и на мгновение ей показалось, что она чувствует тысячи чужих взглядов, скрытых в брызгах. Это были духи потоков — стражи города, которые следили за каждым, кто осмеливался приблизиться. Они оценивали её, взвешивали её решение, пытались прочесть её мысли. Но она не отступила. Когда вода расступилась,