И всё же я уснула. Как из кельи меня перенесли в транспортное средство, возможно какой-то вид кареты, но со спальным местом, я не помню. Пришла в себя уже в дороге и попыталась ничем себя не выдать, хотя конечно жестковато было так лежать и покачиваться в такт движения транспорта. В дормезе находился ещё один пассажир, предположительно мужчина. У нас явно были конные сопровождающие. Их я явно слышала через тонкие стены кареты. Раздавался топот копыт и приглушённые голоса мужчин.

Я потеряла счёт времени, пока дождалась, когда мы остановимся. Пассажир, который дремал сидя на скамье, открыл глаза, слегка размял тело и вышел на улицу, оставив незначительно приоткрытой дверь.

Разговоры велись на испанском языке, которым я владела как родным, но разобрать смысл я не смогла, уж больно тихо переговаривались мужчины между собой. Что-то в моем спутнике, в его движениях, и одежде указывало на определённый возраст и принадлежность к католической церкви.

Историки во все времена очень много писали про святую инквизицию и средневековье. На основании этих знаний я понимала, что меня не могли передать светскому лицу без сопровождения, состоящего из служителей церкви. А вот почему изменилась моя судьба, ведь по прошлым видениям я оставалась в монастыре до конца своей жизни, этого я не знала.

Мысли приходили разные, возможно совершенно абсурдные, и я готова поделиться ими: а что, если настоятельница монастыря где-то отмечала и кому-то рассказывала, что девочка, то есть я, растёт и развивается достаточно хорошо и делает успехи в учёбе. И может она говорила, что я замечательный и талантливый ребенок. Может, даже мои родители интересовались мной и захотели забрать домой.

А ещё вероятно, я получала так образование и сейчас уже пора было вернуться в семью.

Тогда зачем нужно было усыплять ребёнка?

Как же наивна я была, думая о таких возможностях, забывая, что вокруг меня был целый мир. Мир тёмного средневековья, подчас очень жестокий, и не терпящий человеческой слабости.

Я совершенно выпала из реальности, проведя пять лет в монастыре.

Наши сопровождающие к мужчине обращались падре, чем подтвердили мою догадку.

Святая церковь. Она всегда рядом.

* * *

Аббат Антонио Гутьеррес 1532 год.

По дороге, что под колёсами экипажа ложиться серой, пыльной лентой, и равнине, окружающей эту дорогу, стелется лунный свет. Природа, словно часть тебя, с её неизведанными тайнами. Это всё ты. Твоими глазами видит Создатель этот мир, прекрасный, порой, и в тоже время очень жестокий. Ты, неуловимое нечто, показывающее и дающее предельно конкретные ответы на поставленные жизнью вопросы. А если нет ответа? Если сомнения отравляют жизнь? Нет возможности принять правильное решение.