Измученный отец, Анжелик и Антонио. Они не спали всю ночь. В глазах мольба. Прислуга старалась не попадаться на глаза. Тишина в замке. Воскресенье.

— Мамочка будет жить? — Анжелик утирает непрошеные слёзы. Она пытается быть сильной, но её губки дрожат, и она не может побороть в себе что-то, что делает её очень трогательной в этот момент.

— Падре Констанс, он обязательно придёт в замок, после службы. Не отпускайте его. Нам нужно будет окрестить младенца. Лютеране и католики, нам нужна сила их молитвы. Пусть нам помогут все жители долины. Объявите, что Княгиня ожидает сегодня появление маленького княжича. Всё будет хорошо!

И я уверенно отправилась в родовые покои.

Как важно вселить в людей уверенность и надежду. Она словно бумеранг, сделав круг, возвращается к вам обратно. Возрастая с геометрической прогрессией, напитываясь энергией окружающих вас людей. И я уже сама верю, на все сто процентов, что всё разрешиться так же, как и в прошлый раз.

— Жанна, вставайте душа моя. Всё княжество молится за нашу роженицу, а вы тут разлеглись. Дышим. Давайте пройдёмся. Аккуратно. Держись за меня. Где там мой маленький братик? А помните, как мы с вами ехали из Тулузы в Париж. Донна Пломмия вы же были тогда с нами. Помните? Мой голос бодр без фальши, потому что я действительно верю.

— Слышите колокола? За ваше здравие сегодня служба в храмах. А сейчас давайте пройдём в операционную.

Княгиня вздрогнула, напряглась, вперив в меня безумный взгляд. Приходило осмысление.

— Жанна, пойдёмте. Эту комнату необходимо освежить. Сделать влажную уборку. Мари. Вы слышали?

Маленькие шажочки. Помощь Адории.

Мы в операционной. Как всё непросто, как страшно делать такое с женщиной ради новой жизни.

— Я решилась. Да! Осталось сделать последний шаг. Тихий шёпот княгини и уже на всё решившаяся воля. Подруга оперлась на меня всем телом.

И схватки, будто совершенно замершие, надломили измученное тело.

Отошли воды. Всё повторялось. Эти стоны. Откуда в ней столько сил. Откуда берут силы женщины в эти сокровенные моменты. Когда дают миру новую жизнь. Не знаю. А есть ли у них выбор?

Крик боли, казалось, его, слышал весь замок. Он гулким эхом ударил в пустующие коридоры, докатившись до гостиной. Заставляя в ужасе сжаться детей, и ещё более побледнеть молившегося отца.

— Давай, Жанна! Ещё немного. Ты сможешь.

Я не хотела её пугать. Это вышло само. Операционной не было в планах. И всё же рожала она на столе в этой самой комнате. Но, сама.

— Позовите отца, Антонио и Анжелик! Чистые руки и одежда. Убранные волосы. В соседнюю комнату.