Я удивленно приподнимаю брови и даже останавливаюсь. Надо же… Вика быстрее меня заметила то, что сам я упускал за суетой и о чем задумался только после полученной «сверху» информации. Моя энергия – она действительно как катализатор. Ведь с кем только Русин раньше ни приятельствовал в университете, судя по его воспоминаниям, даже с тем же Петровым. А где они все теперь? Рядом остались только самые верные и надежные друзья, остальные «приятели» отошли в сторону. Но зато появились в моем окружении совершенно новые люди – увлеченные, азартные в хорошем понимании этого слова, а главное – нацеленные, как и я сам, на позитивный результат.

– Леш, признайся, ты ведь как-то участвовал в последних… событиях? – Вика вопросительно смотрит прямо в глаза, и мне приходится отвести взгляд.

– Вик, я не имею права об этом рассказывать. Пойми, я под подпиской о неразглашении.

– Хорошо. Тогда просто кивни – да или нет?

Я нехотя киваю, и Вика прерывисто выдыхает.

– Так я и знала… Это твой Мезенцев тебя втянул?

– Нет. Все было скорее наоборот. И прости – это все, что я могу тебе сказать.

– Лешка, я так боюсь за тебя! – Девушка прижимается ко мне, обхватывая руками за талию. – Обещай мне хотя бы быть осторожнее, а?

– Обещаю. Но иногда от меня мало что зависит.

– Я понимаю, и все же!..

Мы стоим у кромки прибоя обнявшись и смотрим на море. Молчим. С Викой вообще легко молчать. Нет в ней женской болтливости и навязчивости, она каким-то внутренним женским чутьем понимает, когда нужно помолчать. Редкое, кстати, качество.

– Пойдем назад, что ли, скоро ужин готовить, некрасиво все на Лену спихивать.

Я киваю, и мы отправляемся обратно в лагерь. На душе легко, словно камень свалился с плеч. Будто я разделил тяжелую ношу с другом, доверив Вике свою тайну. Ну да, только часть тайны. Но дышать стало легче.

На подходе к лагерю замечаем, как по дороге пылит армейский «газик» с открытым верхом. Из остановившийся метров за десять от нас машины выходят трое пограничников – старшина и двое рядовых солдатиков-срочников. Не спеша идут в нашу сторону, изучая внимательным взором наш лагерь и нас самих. Старшина цепким взглядом вычленяет старшего в нашей пестрой компании и направляется прямо ко мне.

– Старшина Излуков, старший пограничного наряда. Проверка документов.

Мы переглядываемся и послушно лезем в машины за паспортами. Для этого приходится приподнять брезентовые чехлы, и обе наши машины тут же удостаиваются внимания пограничников. Дальше идет рядовая проверка наших документов, бумаг на машины и сличение номеров. Придраться не к чему, и пограничники заметно расслабляются. Старшина, возвращая мне в руки документы, кивает на доску: