Солнце только-только встает, окрашивая море в какой-то неописуемый цвет. Мы отходим подальше, за границу нашего лагеря. Рядом с нашей «Волгой» стоит незнакомая черная ее копия.

– Физкульт-привет отдыхающим! – Андрей с удовольствием меня разглядывает. – Загорел, оброс, чертяка…

– Ну, не так уж я и оброс! – Трогаю свою бороду. – Хотя да, волосы давно не стриг. Негде… Ты откуда здесь?

– Мезенцев за тобой прислал.

– За мной?

– Да. Срочно тебя вызывают. – Литвинов тычет пальцем в небо. – Наверх.

– На самый верх?

– Выше некуда. К Хрущеву. Еле разыскал вас.

– Я же оставлял наши координаты. – С тоской оглядываюсь на спящий лагерь. Вот и кончился мой отпуск. Совсем кончился. А мы на вечер договорились нагрянуть к Женьке с ответным визитом. Он меня с Робертом Рождественским хотел познакомить…

– Собирайся, Леш.

– А ребята?

– Долгие проводы – лишние слезы. Оставь им записку.

– Андрюх, я так не могу. У меня там девушка, друзья…

– А я могу к тебе всю ночь из Ялты гнать, а потом по побережью разыскивать?!

Прислушиваюсь к СЛОВУ. После приснопамятного общения с Логосом я стал намного лучше понимать гармонию музыки внутри себя. И сейчас СЛОВО звало меня в дорогу.

– Ладно, подожди пять минут.

Я быстро бросаю одежду в рюкзак, пишу ребятам записку с извинениями. Оставляю ее на плоском камне, который мы используем в качестве стола. Прижимаю сложенный лист фотоаппаратом. Еще раз с сожалением оглядываю бухту, море и наш лагерь. Целую спящую Вику и сажусь в машину к Литвинову. Лейтенант выруливает на дорогу, стараясь не разбудить моих друзей.

* * *

Я даже не удивляюсь, когда узнаю, куда мы едем. На крымскую дачу Хрущева на склоне горы Могаби в парке Нижней Ореанды.

– Степан Денисович тоже там будет? – интересуюсь я.

– Мне не докладывают, – пожимает плечами Литвинов.

Едет он быстро, уверенно. Дорога вдоль моря отвратительная, но абсолютно пустая в этот ранний час, и Андрей держит скорость под сто. Проезжаем Судак, Алушту, Гурзуф… По пути пытаюсь выведать у него нынешний расклад в верхах, но Литвинов молчит, как партизан. Все, что удается узнать, – следствие по заговорщикам продолжается, и ведет его КГБ. Решение, как наказывать Семичастного с Шелепиным, уже принято – они отправятся в тюрьму, и надолго. Брежнев написал в ЦК покаянное письмо. Похоже, его могут простить. Что касается «недозаговорщиков» – половина старого Политбюро отправилась послами в Африку и на другие отдаленные континенты.

Вот так в неспешных разговорах, через пять часов утомительной дороги, мы доезжаем до высокого черного забора госдачи № 1. У ворот «припаркован» БТР, стоят на посту солдатики. Еще на подъезде нас тормозят, утомительно долго проверяют документы и досматривают машину с рюкзаком.