– Что ты молчишь? Не хочешь ее видеть?

– Почему? Рано или поздно нам все равно придется встретиться с твоей мамой. Она же курирует Союз писателей, куда я вхожу. Но если честно, то да – хотелось бы по возможности оттянуть этот момент.

– Обиделся, да?

– А как ты сама думаешь? Но я не хочу все обсуждать по второму кругу, мы с тобой уже все прояснили в прошлый раз. А в эту субботу я и правда не могу – меня ждут в Звездном городке, я обещал Гагарину приехать.

– Ой, ты к Гагарину едешь?

Все. Из машины теперь не выгонишь. Я смотрю грозно на Светлану, молчу. Понимает все с полуслова, опять меняет стратегию.

– Может, тогда в воскресенье? На обед? – не оставляет попытки эта настырная дочь своей настырной матери.

– Нет, прости, Светик, но нам же в понедельник уже выезжать на юг, собраться надо, то, се… Так что в этот раз точно никак не получится.

– А после юга?

Так. Кажется, меня измором решили взять. Доконать, так сказать, морально. И я уже начинаю тихо сатанеть от чужой бесцеремонности. Демонстративно смотрю на часы.

– Светлана Петровна! Ты знаешь, что будет через час, а завтра? А что будет через неделю? А что с нами со всеми случится через месяц?

– Леш, ты просто пообещай, что придешь к нам в гости, и все.

– Ну как я могу давать тебе такие опрометчивые обещания? Как?! Все, извини, но мне нужно бежать, меня уже заждались.

– Кто?

А-а-а!..

– Свет, вообще-то тебя мои личные дела не касаются. Но в первый и последний раз я отвечу. В виде исключения. Меня ждет друг, с которым мы должны сдать нашу вторую машину в ремонт. Чтобы в понедельник рано утром спокойно поехать на ней на юг.

– Так вы едете сразу на двух машинах? А сколько человек вас едет и где остановитесь?

Я тяжело вздыхаю и выбираюсь из машины. С этими дамами Фурцевыми нужно иметь железные нервы. Пора свести наше общение к минимуму. Обхожу «Волгу», открываю пассажирскую дверь, вежливо подаю Светлане руку.

– Леш, ну мы же друзья…

– Друзья. Но я не обсуждаю с друзьями проблемы других своих друзей. Понимаешь? Все, прости, Свет, мне нужно бежать, я уже опаздываю!

Посылаю ей на ходу воздушный поцелуй и срываюсь на быстрый шаг, оставляя за спиной недовольную девушку. До сентября времени еще навалом, а там будем действовать по обстоятельствам.

Взбегаю по лестнице центрального входа, толкаю перед собой тяжелую дверь. Кажется, оторвался…

– А ну-ка стой!

Я с обреченным вздохом торможу. Оборачиваюсь. Ко мне идет, прихрамывая, секретарь парткома универа – Солодков. Массивный пожилой мужик с орденскими планками на пиджаке. Фронтовик.

– Михаил Васильевич, здравствуйте, – обреченно приветствую я его.