Слизнеход вытянул в его сторону свои склизкие руки и длинную шею. Медведь занёс свой топор в широком замахе.

— ЗА СЕМЬЮ! — проревел он.

Лезвие со свистом опустилось на тварь. Удар пришёлся точно туда, где у человека была бы шея. Раздался отвратительный влажный чвяк. Топор прорубил слои слизи и плоти, почти отделив голову-воронку от туловища.

Медведь получил опыта: 60

Монстр дёрнулся. Его тело начало оседать, превращаясь в огромную лужу колышущейся слизи, в центре которой осталась лежать раковина. Едкая жижа потекла вниз по ступенькам.

— Осторожно! Не вляпайтесь! — крикнул я, оттаскивая Искру подальше.

Медведь, перешагнув через дёргающиеся останки, уже был на верхней площадке. Он не оглядывался. Даже не смотрел на шипящую и чернеющую от кислоты кромку топора. Он сбросил обувь и смотрел только на одну дверь. Свою дверь.

Мы, аккуратно обходя шипящую лужу, последовали за ним. Напряжение достигло пика. Сейчас мы всё узнаем.

Дверь оказалась не заперта. Дурной знак. Медведь замер на пороге, его огромная фигура полностью перекрывала проход. Он не решался войти. Секунду, две, три. Казалось, он собирает в кулак остатки воли, чтобы переступить порог. Варягин молча положил ему руку на плечо. Медведь вздрогнул, но не обернулся. Просто кивнул и сделал шаг внутрь.

Мы вошли следом.

Квартира выглядела разграбленной. Мародёры. В отличие от квартиры матери Тени, здесь не было хаоса, оставленного безмозглым мутантом. Здесь поработали люди. Цинично, методично, грязно. В прихожей валялась детская и женская обувь, на пол брошено чьё-то пальто. Из шкафа-купе вывалили всё содержимое, оставив на полу ворох одежды. Кто-то искал ценности и припасы, а из шмоток выбирал только подходящие.

— Ублюдки, — тихо процедил Борис, сжимая кулаки.

— Кому война, а кому мать родна, — прошептала Искра. — Пока мы тут с монстрами воюем, кто-то по квартиркам шмонает.

Я ничего не ответил. Не хотел напоминать, что мы тоже по квартиркам шмонаем. Просто не методично, а от случая к случаю. Сейчас это не важно. Главное, что я видел, это отсутствие следов борьбы. Ни крови, ни дыр от пуль, ни следов когтей. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что не было бойни. Плохо, потому что это означало, что они либо ушли сами, либо их забрали, либо они находились не дома, когда начался апокалипсис, а вернуться уже не смогли.

Медведь, не останавливаясь, двинулся дальше, в спальню. Там царил тот же беспорядок. Створки шкафа открыты, на кровати платья и другие шмотки. Шкатулка на туалетном столике пустая.

А потом Медведь пошёл в детскую.