— Во как, — удивился я. — Так урки же подтвердили, что был Зуб, а потом исчез.

— А куда исчез? — развела она руками.

— Ну… он же местный, много кого знает. Мог быть знаком с кем-то из ваших людей. Почему нет? Его отпустили ваши люди, вот он и исчез.

— Хм… Ну, даже если и так? Исчез какой-то Зуб. Но не Зубатый.

— Так задержанные же его по фото опознали.

— Опознали, а потом отказались. И что теперь делать? Противогазы на них надевать?

— Ну… Что теперь делать в процессуальном смысле мне, конечно, неизвестно, но зато мы оба точно знаем, что Зубатый был здесь. И урки подтверждали. То есть доказать не можем, но знать-то знаем. Значит, надо копать.

— Нет, — усмехнулась она. — Это значит кое-что другое. Совершенно обратное. Это значит, что копать никто не будет. И твои показания о некоем старшем лейтенанте Зубатом будут игнорироваться. Мало ли что испуганный человек наболтать может? Да и возомнить тоже может, согласен?

— Нет, конечно.

— Ну, не согласен, так не согласен, — пожала она плечами. — Какая разница? Следствие над этой хернёй голову ломать не будет. Нам это вообще не нужно. Плевать нам на этого Зубатого. Но, что, собственно, я хотела тебе сказать? Лично я думаю, что Зубатый действительно был.

— Ну, разумеется, был, — нахмурился я.

— И был он здесь потому, что чего-то хотел от тебя. И совсем не кассу швейной фабрики. И ещё я думаю, он Голода-то подтянул, чтобы тебя придавить. Причём, неофициально, без помощи коллег. А значит, что-то там у вас не особо законное. Но ладно, ты мне помог схватить грозного рецидивиста, так что я в эти дела не полезу. Но тебе следует иметь в виду, Зубатый твой снова придёт. Теперь уже без Голода. Возможно, с кем-то другим. А может, и один. Или даже со мной, понимаешь? Это я к тому, что дальше произойти может всё, что угодно.

Я прикусил губу.

— Ну, а как ты хотел, мой миленький? Взрослая жизнь она такая. Несправедливая.

— Жизнь — боль, — подтвердил я.

— Вот! — кивнула она. — Соображаешь, дружинник. Так что, мы неофициально прекращаем всяческие действия по твоему Зубатому. Вот это я и хотела тебе сообщить. По-дружески предупредить. Он свободен, ему ничего не угрожает, и он это прекрасно понимает. Вот такая диспозиция, милый друг. Теперь можешь идти, ибо твоя сельская труженица уже заждалась.

— Не сельская, а фабричная она, — сказал я, размышляя о Зубатом.

— Ну, извини, красавчик, я в этих рабоче-крестьянских взаимосвязях не сильна. Тут с криминалом бы разобраться. В общем, рада была с тобой сотрудничать. Если бы все граждане были такими же ответственными и бдительными, как ты, в нашей великой и могучей стране не осталось бы ни одного бандита.