— Жаров, ты чего это здесь ночью делаешь?
Я объяснил.
— Ты прям настоящий ЮДМ. Пока вы тут ждёте, пойдём-ка ко мне на минуточку. Я у тебя спрошу кое-что по нашему делу.
Мы поднялись к ней в кабинет.
— Присядь-ка. По Зубатому у меня вопросик. Присядь. Сейчас, я на минутку только отойду…
— Ирина Артуровна, может завтра? Мне ехать надо.
— Да поедешь-поедешь сейчас, не переживай. Вечно переживаешь из-за мелочей. Сейчас.
Её звонкие каблучки застучали, удаляясь, а я остался в кабинете. Через минуту она не пришла, и через две тоже. Ну, собственно, и хрен с ней. Ждать её тут всю ночь я не собирался. Меня самого ждала Настя, и у меня были планы. Рестораны уже были не актуальны, поскольку было поздно, а вот моя квартира оставалась вполне себе привлекательной и доступной.
Я поднялся со стула, но не вышел из кабинета, а задержался. Мой взгляд упал на бумаги, лежащие на столе у Ирины. Сверху находилась сводка преступлений по РСФСР за последний месяц.
Я взял в руку несколько листов, схваченных канцелярской скрепкой, и начал искать нужную дату. Меня интересовало ограбление инкассаторов, о котором я предупреждал органы. Ещё в том первом письме.
— Так, ты здесь ещё? — бросила Ирина, вернувшись в кабинет. — Эй, ты чего это там взял? Ну-ка положи на место!
Но я не обращал внимания. Палец скользил по списку. Восьмое марта, девятое, десятое, одиннадцатое… А вот и двенадцатое… Двенадцатого марта было совершено несколько тяжких преступлений…
Я перевернул страницу.
— Ты меня слышишь, Жаров? Верни документ на стол!
20. Человек, которого нет
На следующей странице тоже не было двенадцатого числа, но это из-за того, что там вообще был февраль ещё. Странная разбивка по месяцам, если честно. Что за… Я перевернул целую подшивку и… двенадцатое марта нашлось с обратной стороны.
— Разбойное нападение на машину инкассаторов, г. Москва, — прочитал я вслух. — Похищено три миллиона рублей, убито три человека.
Твою мать! Эпическая сила! Какого хрена! Даже ради минимального шанса спасти троих безвинно убитых людей не стоило отмахиваться от моей информации! Ну, как же так, друзья-товарищи? Как же так⁈
— Ты чего творишь? — прищурилась Ирина Артуровна и потянула бумаги у меня из рук. — Наглый ты, Жаров. Не по годам.
На каблуках она была высокой, но, всё равно, смотрела на меня снизу. Тонкая, изящная, дерзкая, опасная, как бритва. Глаза она прищурила, словно всматривалась в глубину моих мыслей. Голос её звучал хрипло и низко. Думаю, в сексе она любила быть главной…
— Не о том ты сейчас подумал, — криво и самодовольно улыбнулась она.