Тактика была небезупречной, мягко говоря, но что было делать? Просто прыгать в машину к этим мордоворотам? Учитывая, что Зубатый мне уже пытался устроить харакири, идея была, по меньшей мере, не слишком умной.

Я сказал, что, не привлекая внимания, точно не выйдет. Но… это была ерунда. И они, и я — мы все понимали, что ещё как выйдет. Их четверо и Зубатый, я один.

Троица передо мной была немного странной. Дяденьки в возрасте, рыхлые, один с пузом… Тем не менее, засунут в буханку, даже пикнуть не успею. Тем более, рука не в порядке. Тем не менее, я прицелился, чтобы херакнуть ближайшего пузана. Дёшево точно не дамся.

— Это кто? — нахмурился дядя, вышедший из машины.

Он оказался охренеть, каким крупным и до ужаса серьёзным. Настоящий богатырь. Такого из аркебузы-то не уложишь, не то что ударом в челюсть.

— Пригляди, — кивнул Зубатый тому, кого я сам приглядел в качестве жертвы первого удара, и подошёл поближе к богатырю.

Он подался вперёд и торопливо стал что-то нашёптывать, время от времени кивая в мою сторону и указывая на меня через плечо.

— Ты не е**нулся? — громко, грубо и неприязненно спросил богатырь у Зубатого, выслушав его речь.

Тот дёрнулся, как от пощёчины и набрав воздух, что-то затараторил, очень тихо, но зло.

— Ага, — кивнул здоровяк. — Ты ещё Юнусову скажи про свои связи в Москве! Он тебя на шишак перед всеми натянет. Чёт ты криво как-то начинаешь, братишка. Давай в машину!

Зубатый попытался предъявить ещё какие-то аргументы, но богатырь только рукой махнул.

— Поехали, я сказал. Шаройко, щенка нахер, сам — в транспортное средство. Если опоздаем, Юнусов всех перетопчет, мля. А ты, Зубатый, скажи спасибо, что за тобой заехали вообще. По местам, я сказал!

Прежде, чем забраться в тачку, Зуб успел бросить на меня взгляд. Волчий, надо сказать, взгляд, злобный. Думаю, это унижение, которое он только что перенёс у меня на глазах, сделало нашу «дружбу» ещё крепче.

Буханка рванула с места, а я некотором недоумении остался стоять и смотреть ей вслед. Мне, конечно, было приятно видеть, как Зубатому по рогам прилетело, но в целом, ничего особо хорошего во всей этой катавасии я не усматривал.

Приехав домой, я сразу пошёл на кухню, достал из холодильника три яйца, зажёг газ, поставил на конфорку тяжёлую чугунную сковородку. Плеснул подсолнечного масла. Оно тут же нагрелось и по кухне распространился густой аромат. Я разбил яйца и вылил на горячий металл. Они зашкворчали, белок запузырился и тут же начал лопаться. Перегрел, блин.

«Московский» хлеб подсох за время моей командировки, но разжевать было можно. Я налил в джезву воды, сыпанул кофе и поставил её на газ. А потом сидел за столом, макал чёрствый чёрный хлеб в жидкий густой желток и ел, запивая густым кофе без сахара и сливок.