Глаза его моментально налились кровью. И рожа побагровела. Он зарычал и начал подниматься.

— Сядь, Крот, — рыкнул Сапфир. — И помело своё попридержи. Не в цеху, в натуре. Поди, остынь. И ты иди. Давай!

Оба медведя встали и, злобно глядя в мою сторону, пошли к другому столу.

— Ну? — кивнул Сапфир и посмотрел мне в глаза.

Выглядел он в этот момент совершенно трезвым, а глаза были чистыми и сосредоточенными.

— Мне волыну надо, — тихонько ответил я. — Чистую, прям нулвёую. Без следов.

Тот замер, рассматривая меня. Потом откинулся на спинку стула.

— Ну, пионер, ты даёшь, в натуре, — наконец, хмыкнул он. — Тебе тут «Охотничьи зори» что ли? Может быть, эта конура похожа на магазин? Или нас торнадо, в натуре, в Техас перенесло, где живёт девочка Элли и железный гомосек?

— Знаю, что вопрос непростой, — пожал я плечами. — Но к кому с таким вообще прийти можно, если не к тебе? Ты человек уважаемый и…

— Слышь, славослов, в натуре, харэ мне бальзам на сердце лить. А то растаю сейчас, как, сука, мятный леденец.

— Так что, сможешь помочь?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Спрошу там у человечка, но это недёшево.

— Понимаю, что недёшево.

— Ну, пей, значит. Молодец, что понимаешь.

— Спорт, не могу.

— Литробол твой спорт, — снова рассмеялся он и крикнул, — Крот, иди обратно, разливай!

В свой двор я зашёл осторожно. Постоял, огляделся, прошёл через арку и огляделся снова. Машины стояли, но милицейских среди них не было. Фонарь над подъездом лил холодный и туманный свет, бледный, как ртуть. Горел, но света давал мало.

Я подошёл к подъезду и взялся уже за дверную ручку, когда вспыхнули фары, стоявшей чуть поодаль машины. Открылась дверь, и я услышал знакомый голос:

— Жаров!

— Ирина Артуровна, вы что ли?

— Мы, — недовольно ответила она и пошла в мою сторону.

Высокие тонкие каблуки застучали по асфальту.Ю кэн лив ё хэт он … В свете фар она была похожа на Ким Бессингер из того самого фильма.

— В гости? — спросил я, зная, что нет, не в гости.

В гости на машине с водителем наши люди не ездят.

— В гости, в гости, — сказала она, подходя ближе. — Кто к кому пока не ясно только. Это что?

Она достала из папки лист бумаги и протянула мне. Я взял его в руки, повернул к свету и увидел свой портрет. Фото, бляха, робот. Оперативно работает товарищ Зубатый, нечего сказать.

— Кто это? — поднял я брови.

— Ага, правда, кто же это? — сердито отчеканила Ирина. — А скажи-ка мне, Александр Жаров, где ты был сегодня начиная с восемнадцати часов?

— Ирина… Артуровна…

— Где ты был, я тебя спрашиваю.

— В постели провалялся, — усмехнулся я.