На душе было тревожно, но и, когда вспоминала об импозантном Захарове, возбуждалась. Этот горячий самец меня не разочаровал. Хочется верить, что он не обидит.

Продолжала работать в компании, желая доказать родителям Захарова, что встречаюсь с их сыном не из-за вероятности получения поблажек. Я – человек, который строил свою жизнь на собственном труде. Никакого блатного повышения, только собственные усилия.

Константин Геннадьевич, всю жизнь доказывал родителям, что успех достигается упорством, а не их покровительством. Не хотела, чтобы наш роман – если это можно так назвать – бросил даже тень сомнения на мою карьеру. Я трудилась изо всех сил: приходила раньше всех, уходила позже, брала на себя даже те задачи, что никто не хотел, сидела над презентациями до поздней ночи, чтобы каждая цифра была идеальной, каждая идея – блестящей. Мечтала подняться по карьерной лестнице сама, доказать себе и Захаровым, что я профессионал, который заслуживает уважения.

И знаете, это работало! Шеф хвалил мои проекты, коллеги начали смотреть на меня по-другому – с завистью, наверное, потому что видели, как я рвусь вперед. Но внутри чувствовала некий груз: если кто-то узнает о нас с Костей, все подумают, что моя звезда загорелась не благодаря мозгам, а ... ну, вы понимаете. Я боролась с этим страхом, каждым днем подчеркивая свою независимость, отказываясь от любых намеков на помощь. Нет, повышения добьюсь сама! Пусть видят мой труд, упорство, страсть к работе, а не к Косте, по крайней мере, не на работе.

А за пределами офиса все было иначе, как другой мир, где правила не писаны, а чувства бурлят.

Константин Геннадьевич – такой заботливый, хоть и скрывает это под маской сурового босса. В свободное время он меня баловал, приглашая в роскошные рестораны, где официанты в белых фартуках летают вокруг, как птицы, а меню – сборник мировых деликатесов.

– Вита, давай пойдем, самое время отдохнуть от работы, – говорил Костя, но порой я отказывалась.

Я же не привыкла к такому ухаживанию. В моей жизни всегда были скромные кафе с бутербродами да домашняя еда – ничего экстравагантного. Росла в семье, где каждый рубль считали, и вот теперь богатый мужчина пытается познакомить меня с атмосферой, где крошечное блюдо стоит как моя месячная зарплата.

– Костя, не надо, я чувствую себя не в своей тарелке, – шептала, краснея до корней волос, но он настаивал.

– Это для тебя. Я хочу видеть тебя счастливой, – говорил Захаров. – С меня не убудет, если угощу. Не стесняйся, пробуй все.

Я соглашалась, когда он брал меня за руку и смотрел таким взглядом, после которого невозможно отказаться.