У меня она вызвала и то, и другое. И еще кое-что, в чем я не признавался себе даже на коврике во время молитвы. Но она была женой моего брата. Табу. Святыня. Неприкосновенность. Чтобы не сорваться, я тогда полностью ушел в криминальный передел портовых терминалов, месяцами не появлялся дома, глушил этот запретный голод кровью врагов и случайными женщинами, чьих лиц не помнил уже через час.
А теперь Мурата не стало. Заказное убийство, замаскированное под аварию на горной дороге. Я уже нашел и закопал тех, кто перерезал тормозные шланги, но брата это не вернуло. Кристина осталась одна. Сильная, гордая, независимая вдова с моим четырехлетним племянником Рустамом на руках.
— Дед требует левират, Тимур. Ты должен взять её в жены, — глухо добавил Ваха. — По закону предков.
Я горько усмехнулся. Левират. Дикость для Кристины, которая презирала кавказские традиции. Если бы я пришел к ней с этим предложением, она просто рассмеялась бы мне в лицо.
— Я сам все решу, Ваха. Свободен, — отрезал я.
Через час мой бронированный внедорожник остановился у ворот дома, который Мурат построил для своей семьи. Этот особняк был светлым, стеклянным, окруженным ухоженным садом. Настоящий европейский уголок посреди кавказских предгорий.
Я прошел в дом, кивнув испуганной няне-ингушке, которая при виде меня чуть ли не побледнела. Наш криминальный статус в республике знали все, и мое появление здесь для прислуги было дурным знаком.
— Кристина Эдгаровна в кабинете, — прошептала женщина.
Я пошел по коридору, приоткрыл дверь и замер. Кристина сидела за массивным столом Мурата. На ней не было траурного платка — строгий серый брючный костюм, шелковая блузка, волосы собраны в тугой узел. Вокруг нее лежали горы папок с логотипами нашего холдинга. Она быстро считала что-то на калькуляторе, хмурила свои идеальные брови, а потом раздраженно потерла переносицу. Она выглядела уставшей, под глазами залегли тени, но в её позе было столько скрытой силы и готовности к драке, что у меня перехватило дыхание.
Мой взгляд скользнул по изгибу её шеи, по расстегнутой верхней пуговице блузки, и внизу живота привычно, болезнечно полыхнуло. Пять лет ожидания. И теперь между нами больше не было моего брата.
Я постучал по косяку и вошел.
Тимур
Кристина вздрогнула, её серые глаза мгновенно сфокусировались на мне. Ни капли страха — только ледяное раздражение и глухая защита. Она выпрямилась, словно натягивая невидимую тетиву.
— Здравствуй, Тимур, — её голос прозвучал прохладно, как родниковая вода. — Не ожидала тебя увидеть без звонка. Обычно твои... люди предупреждают о визите хозяина.