— Мы на дне рождения играли дочки Мельникова, второго секретаря области, — парень продолжал рассказывать. — Потом её украли. А ты её на руках принёс.

Взгляд всех присутствующих скрестились на меня, так что меня бросило в жар, и по спине потекла струйка воды.

— У тебя роман с Мариной? — Александр ткнул меня в бок локтем.

А мне хотелось провалиться сквозь землю от всего этого внимания.

— Подожди-ка! — вдруг хлопнул себя по лбу другой парень, мордатый, плотный, смахивающий на охранника. — Я ж тебя тоже помню! Я тогда в цековской столовке был. Ты перед Галочкой песни пел с Борисом. Гитара, правда, другая была. Но представляете! — он сделал длинную театральную паузу, обвёл всех взглядом и выпалил: — Буряца от злости даже гитару о пол разбил. Прямо хлоп о пол, и она на мелкие кусочки! — он хрипло хохотнул. {7}

— Кто такая Галочка? — попытался я увести разговор в другую сторону.

— Галина Леонидовна! Дочка дорогого Леонида Ильича, — он поднял вверх указательный палец. — Ты с Буряцей и пел для неё. Она ещё так слезу пустила на твою песню. И Борька так разозлился, что ты его обставил, что свою гитару раскрошил.

— Буряца разозлился не потому, что я лучше него пел, а потому что он песни той, что я пел, не знал.

— Нет, вы поглядите на него, какой скромный, — усмехнулся Никита. — А что за песня? Споёшь для нас?

Я вздохнул, обвёл взглядом зал, кажется, на нас начали обращать внимание.

— На чем играть-то я буду? У вас ни гитары нет. На рояле — замок амбарный висит.

— Да ничего! Это дело поправимое.

Михалёв отъехал от стола, вскочил и исчез на пару мгновений, но тут же вернулся, деликатно держа за талию немолодую, но ещё стройную и привлекательную женщину в скромном костюме из бордового джерси, с небольшой ниткой коралловых бус.

— Галина Петровна, дай нам, пожалуйста, золотой ключик от рояля. Очень надо. У нас тут образовался один знаменитый певец. Готов бесплатно исполнить нам песни.

— Опять рояль расстроите! — вздохнул женщина. — Юрий Никифорович голову с меня снимет.

— Не снимет, мы тихонечко-тихонечко, — Никита, включив все своё обаяние, обхаживал женщину.

Она не выдержала, вытащила из кармана жакета ключ и вручила Михалёву. Он тут же запрыгнул на помост, где стоял рояль и снял замок. И сделал мне властный жест, мол, иди сюда.

Я сел на банкетку перед роялем и подумал, что будет с тканью пространства-времени, если я сейчас исполню в третий раз песню, которая не только появится через три года, но первым её исполнителем должен стать вот этот мужик с пышными усами, что с интересом смотрит на меня, положив руки на полированную крышку рояля.