Когда я расположился в водительском кресле, мягкая, приятная кожа обволокла моё тело, тут же зажглись экраны, искусственный женский голос спросил:

— Выберите маршрут…

И я не знал, какой выбрать и лишь сказал:

— Тот, который всегда.

— Принято.

На экранчиках отобразилась карта, прочертилась толстой жирной линией трасса, мягко заурчал мотор, и машина тронулась с места, без моего участия.

И я даже не понял, почему мы оказались около огромного комплекса высотных зданий из белого камня, все вместе напоминающего крепость. И я взбежал по ступенькам, прошёл внутрь, и понял, что это школьное здание.

И вот мой кабинет. Кабинет? Огромное помещение в стиле хай-тек. Письменный стол обычный, канцелярский. Но где красный флаг, отрывки из Конституции 1977-го года. Куда все это исчезло? Я помню, что все это было.

Но стоил занять место за столом, как вокруг закружилось множество голографических экранов, где я видел аудитории, студентов, слушающих лекторов.

— Олег Николаевич! Вы помните, сегодня у вас интервью.

— Да, помню, — неуверенно произнёс я.

— Она пришла.

В кабинет вошла девушка с коротко стриженными волосами. Лицо некрасивое, грубые, мальчишеские черты, лишь большие чуть раскосые светлые глаза привлекали внимание. Костюм — белый, блестящий комбинезон. Она будто прилетела с другой планеты.

— Вы позволите? — спросила с сильным акцентом.

И я, взглянув в свой ежедневник, увидел запись, сделанную моей рукой: Интервью с журналистом журнала «The Nexus Review». Название странное. Но оказалось, что журналист — женского пола.

— Вы можете говорить по-английски, — сказал я.

— Yes, We know you’re a great polyglot — одарила меня чарующей, но ни к чему не обязывающей улыбкой. — Но я буду говорить по-русски. Вы не возражаете? Мой первый и главный вопрос, господин Туманов, в чем секрет успехов вашей страны?

— Все просто, мисс… Простите, как вас зовут? У меня не написано.

— Ава Вильямс.

— Хорошо. Мисс Вильямс. Я обращусь немного в прошлое. Когда президентом вашей страны во второй раз стал Дональд Трамп. Он закрыл НАСА, и лишил государственной поддержки науку, учёных. В итоге, все перешло в частные руки. А частные компании решили тратить деньги только на прикладные исследования, которые дают быстрый коммерческий результат. Фундаментальные науки стали деградировать. Я не очень резок, мисс Вильямс?

— Нет, господин Туманов. Вы правы, хотя немного преувеличиваете.

— Следующие президенты не стали ничего менять. В этом главное различие между империалистической системой и социальной. Наша страна вкладывает огромные средства в развитие фундаментальных наук, исследования космоса. Мы можем не задумываться над тем, принесёт ли это прибыль. И это позволило сделать прорыв. Благодаря тому, что мы освоили добычу Гелия-3 на Луне, мы смогли построить огромную разветвлённую сеть электростанций термоядерного синтеза. Это полностью решило энергетическую проблему. Мы больше не добываем углеводородные ископаемые. В отличие от США или стран Евросоюза. Мы также научились использовать астероиды, как источник редких металлов. И это позволило не истощать ресурсы Земли. Вы понимаете, о чем я?