— А вон он, у стола. В клетчатой рубашке и брезентовых брюках.

Я проследил взглядом за жестом сборщика и увидел плотного мужчину средних лет, скуластое плохо выбритое лицо, глубоко утопленные маленькие глаза. Он и его собеседник — низкорослый лысоватый мужчина в синем длинном халате о чем-то разговаривали на повышенных тонах, яростно жестикулируя.

Когда мы подошли с Аней, я услышал трёхэтажный мат, на котором изъяснялись оба и бросил взгляд на девушку, но она уже совсем пришла в себя и лишь усмехнулась, услышав нецензурную брань.

Наконец, Маркелов выяснил отношения со своим собеседником и тот, бросив на прощанье злую фразу, развернулся и ушёл.

— Чего надо? — не здороваясь, спросил мужчина.

— У нас заказ, — начал я.

— Когда выполнить?

— Самое позднее к этой пятнице.

Он пробурчал себе что-то под нос, видно выругался, но старался так, чтобы девушка не услышала.

— Вы спятили? Это же на двенадцать персон: три шкафа, два стола, журнальный столик, два дивана, шесть кресел, двенадцать стульев.

— Двенадцать стульев, — перехватил я его фразу. — Это Ильф и Петров, а у нас Брехт.

— Кто? — Маркелов скривился, обернулся к столу, вытащил из ящика большой блокнот, начал перелистывать, потом поднял на меня раздражённый взгляд: — Нет у меня никакого Брехта.

На лице Ани возникла издевательская улыбка, она прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Брехт — это автор пьесы, которую мы ставим в школе, — объяснил я спокойным тоном, чтобы мастер цеха не услышал там иронии. — К юбилею писателя. С вами договорились, что вы, как шефы нашей 10-й школы города Глушковска, сделаете декорации к спектаклю.

— Тьфу ты, — воскликнул с досадой мужчина. — Так вы не Березкин?

— Я — Туманов Олег Николаевич, классный руководитель. Мы ставим спектакль по Бертольду Брехту «Трехгрошовая опера».

— А-а-а. Да-да-да, вспомнил. Извините, что я не понял сразу. Ну, тогда вам надо не ко мне, а к Валентине. Валентина Наумовна Вишневская, завотделом готовой продукции. Сейчас я вам позову её.

Он махнул кому-то из ближайших сборщиков, худощавый курносый парень с медно-рыжими кудрями, подскочил к нам, услышав пару слов, мгновенно выскочил из цеха. А Маркелов, присев на край стола, сложил руки на груди:

— Так вы, значит, спектакль ставите. Интересно-интересно. У нас тут тоже свой театр есть. Спектакли показывают, и разные артисты приезжают, развлекают. На прошлой неделе Жванецкий приезжал. Я так хохотал, что живот заболел. Любите Жванецкого?

— Да, мне он очень нравится, — ответил я.

— Да, помнишь, на ликеро-водочном заводе? «А теперь послушаем начальника транспортного цеха», — он хохотнул. — Вот же умеет рассмешить.