Надежды нет, я вижу, я погиб,

Но где же выход? Выход должен быть.

Смешно и думать, я надёжно влип.

Кому смешно, а я желаю жить!

Пусть это глупо, но я жить хочу

Любой ценою, если что-то ценно.

Скажите, что, и я уже плачу,

Моя душа бессмертна и нетленна.

Я не уверен в этом совершенно.

Что делать, делать что?

Я жить хочу!

И вот Смит-тюремщик открыл дверь клетки, в которой я сидел в кандалах, и мы направились к выкрашенному в черный цвет эшафоту. И в зале воцарилась пугающая тишина, словно все замерли от мысли, что увидят сейчас настоящую казнь. Лучи прожекторов скрестились вначале внизу, потом медленно поднялись по столбу и остановились на качающейся петле. Я вскочил на табуретку, включилась фонограмма моей прощальной баллады. И вспомнив, что буквально совсем недавно был на волосок от тюрьмы и, возможно, смерти, и вложил все чувства в эти строки:

Простите мне бесхитростный мой нож,

Привычку залезать в чужой карман,

И куплю, и продажу, и обман, —

Простите мне, что я на вас похож!

Но вам-то жить — а мне петля досталась

По прихоти обманчивых небес,

По слабости изменчивых сердец, —

Я с ними был добрей, чем полагалось.

Прощайте, люди! Все мы будем там.

Простите мне, а я прощаю вам.

Закончив петь, я понаблюдал, как закрывается занавес, слышится звук казни: стукнула крышка люка. Ребята тут же быстро притащили ящик, обшитый черным крепом, я улёгся на матрасик и подушечку, сложив руки на груди, Когда шторы вновь раскрылись, я услышал, как по залу пробежал тихий гомон: всё-таки удалось произвести впечатление.

Подошли Люси, Полли и Дженни, присев рядом с моим гробом, стали причитать. И я чуть приоткрыл глаза, чтобы самому увидеть, насколько искренне они переживают. Жанна чуть улыбалась, Аня выглядела серьёзной, только Ксения изображала настоящее горе. И тут печальная мелодия резко оборвалась звуком танго, и я поднялся, положив руки на стенки. Вскочил. И заключив в объятья Жанну, мы сделали несколько танцевальных «па», потом я сделал круг с Аней. И, наконец, мы сплелись в объятьях с Ксенией.

И зал оживился, даже послышались короткие аплодисменты. Закончив танцевать, я в окружении целого гарема, застыл на месте, ожидая приезда королевского вестника. Раздался топот копыт. Брутцер притащил хитроумное устройство: небольшая платформа со специальными молоточками, которые били по поверхности, когда крутишь ручку и воссоздаётся настоящий галоп.

И тут девушки хором воскликнули:

— Тише! Кто скачет к нам? Королевский вестник скачет к нам!

Шум стих, к нам важно вышел Рома Мартынов. Развернув длинный свиток, раскрывшийся до земли, стал читать: