— Обскажи, что треба ради такого сделать?
— Значится так. Ночь думу думай, а поутру приходи. Чин по чину цену обсудим, а тама и поведаю, что потребно. И с хлопами своими, да хозяевами вопрос порешай. Мне всякие байки в Ивани, не нужны. Да не вздумай прилюдно меня князем величать! Токмо Прохором. Понял сие?
— Сделаю, княже. Всё сделаю, как велишь.
Глава 17
Блуд припёрся с самого утра. Дожидался у ворот, пока меня разбудят. Войти к нам не так-то просто, ибо с того момента, как возвели стену, действует пропускной режим. Из охраны пару ребят покрепче с топорами и дубинками, работа посменно двое ночью, двое днём. Дубиной Горын обучает орудовать, я вбиваю нехитрые азы охраны. Кого можно, пропускать, кого нельзя, как углядеть спрятанное. Для прохода местным выдавали деревянные бирки, а своих также осматривали, чтобы лишнего не утащили. Всё же железа у нас хватает, а это большое искушение, особенно для мужиков, что истинную его цену понимают. Имелось пару случаев мелкого воровства, но тех проказников пороли показательно и выгоняли без оплаты.
А вообще что-то серьезное стащить проблематично. Самое ценное храним в амбаре, под крепким замком, а остальное контролёры выдают под личную ответственность и на бумаге фиксируют. Если человек отвечает собственным имуществом, то и следит должно. Кто же по доброй воле в холопы захочет идти? На ночь же изделия и инструмент в ларь закрывают, во избежание так сказать соблазнов. Да и зачем то, если Прохор дает дерево и инструмент без оплаты, а железная соха али топор, ежели баллами рассчитываться, втрое дешевле, чем на торге будет.
Баллы начисляю на личную карточку, что прилагается к железному жетону рабочего. Балл номинально приравнен к резане, то есть можно на серебро обменять, а можно и наши товары купить и те выйдут куда дешевле. Инструмент хороший, распробовали, он только за баллы. Цифры выучил хорошо, плюс пять баллов, а ежели буквы разумеешь, вдвое больше. Исполнительность, производительность, гигиена, штрафы всё на них завязано. Довольно удобная вещь, особенно для людей, что по доверенности работают, ибо за них средства все почитай хозяевам али родителям уходят. Потому и рвали жилы.
Блуда пригласил к завтраку. Вона, сидит на стуле напротив, глазами хлопает. Не знает с какого конца к чудной еде подступиться, да за что браться. Глаза красные, после вчерашнего весь помятый, но в целом вид бойкий.
Всё ему в новинку. Подали омлет с рубленной зеленью, жульен с гороховым сыром, запеканку из моркови со сметаной и мёдом, да горячий цикорий в прикуску с творожными шариками. Широкий стол застелен белоснежной скатертью, расшитой бронзовой канителью. Тарелки и братины выколочены из белой бронзы. Из неё же всякие рюшки-плюшки: орехоколка, кокотница, соусница с носиком, солонка. Посуда гравирована в «растительно-зверином» стиле с чернением, точней патированием нашатырём.[160] Смотрится не хуже чернёного серебра.