— Иваныч! Иваныч! — Игнашка тряс меня за плечо. — У меня раки есть.

— Опять браконьерством балуешься?

— Ну, дык это, я только для своих. На рынок то не несу.

— Ладно, раков я люблю. Давай ведёрко, зачту в счёт долга.

— Иваныч, дай хотя бы на чекушку!

— Не дам.

— У меня ещё это, как его, инсайдерская информация. Во!

— Чего-чего?

Игнат начал сбивчиво рассказывать:

— Тут такое дело, я, значится, с самого утра в Кулиге рыбачил. С вечера сети ставил, — Игнат посмотрел на моё скучающее лицо и добавил, — на Неручи это, прямо за старым домом в Гвоздяном.

— Да знаю я это место. Знаю, и получше некоторых.

— Так вот, значит, к вечеру уходить собрался. Решил силки проверить под кручей, там обычно самые крупные щуки прячутся, любят они тенёк и ледяную воду, а там как раз несколько родников бьёт.

— Игнат, не тяни кота за хвост! Мне не двадцать лет, чтобы ночь напролёт с тобой лясы точить.

— Так вот, там ещё это, орешником всё заросло. С берега ничего не увидишь.

— Короче, Склифасовский!

— Земля там осела.

— Да неужели?! — я сделал шаг назад и стал закрывать дверь.

— Погоди ты! Полез в кусты и вижу камень тама какой-то странный торчит, прямо из склона и сильно на плиту могильную похож. Думал, поднимусь гляну, мало ли. Может клад какой найду, чем бог не шутит.

— И что, нашёл?

— Не, выпил уже малость, не смог подлезть. Но камень непростой! На Неручи таких отродясь не видел. Чёрный, как уголь, на гранит чем-то похож.

— А ну, живо пошли за мной, — камень меня заинтересовал.

— Иваныч, не пойду. Не пойду и всё! Дай на бутылку, дай. Ларёк через десять минут закрывается.

— Какой к лешему ларёк! Найду я для тебя бутылку, не бзди.

— Во, другой разговор! Может чего и закусить найдётся? А то рыба поперёк горла стоит!

— Пошли уже, гурман.

Художник из Игната оказался никакой, да и камень он снизу видел, не смог по оплывшей глине подняться. Однако, из образцов минералов, что я ему показал, уверенно выбрал зелёный оникс.

— Во. Точно такой, только чёрный. И знаешь что, Иваныч, нехороший он какой-то, недобрый. Мне не по себе стало, а тут ещё сумерки. Всякое мерещится. Место то, сам знаешь, недоброе. Лучше ночью не задерживаться.

— А то что?

— Да всякое болтают. Тебе то лучше знать.

Что там Игнату мерещилось, я уже не слушал. Выпытав необходимые подробности, я собрал кой-какой еды в пакет, туда же положил бутылку водки, передал всё в руки Игнату и выпроводил рыбака за дверь. Решил утром съездить на место, своими глазами глянуть, что Игнашка там нашёл.

Полночи ворочался, уснуть толком не мог, волнительно. Проспал. Проснулся, умылся и бегом в гараж. Завёл старенькую Ниву, затянул на багажник надувную лодку, да и в путь тронулся.