Несмотря на то, что в туннелях коротышка называл своих спутников тупицами, у них хватило ума схватить его и удержать от попыток вступить в новый бой.

— Пошли отсюда, — сказал здоровяк, затем повернулся и указал на меня. — Мужик, теперь тебе нужно оглядываться.

— Да неужели? Я бы на твоем месте присмотрел за своим дружком.

На полпути по улице коротышка наконец перестал вырываться из рук своих подельников. Я проводил их взглядом, затем вернулся на крыльцо.

— Не люблю, когда моих жен оскорбляют, — хмыкнул, обращаясь к Стефании. — Приходится иногда напоминать индивидуумам о рамках приличия.

— И правильно делаешь, — улыбнулась она, хватая меня за руку и проводя другой по моей груди. — Я, может, и умею драться, но мне нравится, когда ты за меня заступаешься.

В этом мире было много опасностей, способных меня убить или покалечить, но одна вещь мне в нем нравилась. Здесь можно было дать в рожу придурку и не париться о последствиях. А то последнее время у нас повелось. То побои снимают, то в суде бумажками размахивают. Пьяному, что берега попутал, дашь в морду. А потом будешь несколько месяцев оправдываться в суде, что это была самооборона…

К моему удивлению, трактирщик все еще стоял в дверях.

— Нам ведь не запрещено к вам входить? — спросил у него, подняв бровь. — Знаю, это было не самое лучшее первое впечатление о гостях, но я обычно я кулаками на право и лево не размахиваю.

— Напротив, — ответил трактирщик. — Думаю, я должен вам выпивку. Вам и вашей жене. Я имею дело с этими засранцами каждую неделю. Все время одни и те же проблемы, а затем лишь пустые угрозы. Входите.

Резко контрастируя с изношенным и потрепанным городом снаружи, внутри «Железный Чертог» обладал уютом, которого я не видел даже в «Пьяном Коне». На полках за стойкой, к которой подошел наш новый знакомый, было меньше спиртного, но зато гораздо шире выбор эля и пива.

Пахло деревом, пролитым пивом и чем-то пряным, возможно, табаком или курительными смесями. Низкие потолочные балки были закопчены, а на стенах висели какие-то охотничьи трофеи сомнительного вида. Здесь было на удивление оживленно — гул голосов, стук кружек, редкий смех. Настоящий островок жизни в умирающем городе.

Шесть кабинок выстроились вдоль стены справа, а центр был заполнен круглыми столами, за которыми сидели дневные выпивохи, занятые беседой. Большинство были людьми, их кожа была забрызгана чёрной грязью, хотя, присмотревшись я обнаружил, что у парочки завсегдатаев ноги были не человеческие, а скорее козлиные, с копытами на конце.

Вот значит как выглядят сатиры, — тихо улыбнулся я.