— Это моя мама — Лидия Корнеевна.

— Очень рад знакомству.

— Люша, Пётр Миронович, не хотите чайку с дороги? — постаралась улыбнуться «мама».

— С удовольствием.

Попили чаю, поговорили о погоде. Не клеилась беседа — и кассеты с песнями забрала товарищ министр. Разрядил обстановку патриарх.

— Пётр Миронович, я так понимаю, что Люша вас привезла, чтобы я послушал ваши стихи и помог их напечатать? — правду про деда потом напишут. Всем бросался помогать.

— Да, Пётр Миронович, прочтите ваши стихи, — Вертинская вклинилась. Красива, чертовка.

— Корней Иванович, я слышал, в этой комнате вам читал стихи Пастернак? Не скажете, с какого места? — окинул взглядом большую комнату Пётр.

— Думаете, место — это главное? — усмехнулся Чуковский.

— Однозначно.

— Дай бог памяти — да вон у окна, кажется, и стоял, — чуть привстал с кресла патриарх, указывая через головы гостей на разукрашенное изморозью окно ближе к углу.

Пётр прошёл до указанного места. От окна дуло. «Нужно будет стеклопакеты изобрести», — вспомнил Штелле и начал сказку. Давно, в той жизни, лет двадцать назад, был у него период, когда он попытался написать сказку вроде «Конька Горбунка» — или даже, чуть подражая игре в слова, филатовского «Федота Стрельца». Написал много, а потом как-то отложил — и вот снова взяться так и не удосужился. Но ведь знать об этом почтенной публике не обязательно — прочитать можно только вступление. Оно явно выбивается из всего, что сейчас пишут.

— Это будет сказка. Представьте себе поэта, которого отправили по сфабрикованному обвинению в ГУЛАГ в 37-м году. Вот он пишет письмо домой:

Я тут, мать, решил со скуки,

От тебя, детей в разлуке,

Написать ребятам сказку —

Заменить отцову ласку.

Чтоб не тратить время даром,

Я решил таким макаром:

Нужно опыта набраться,

В корифеях покопаться.

И столкнулся, ёшкин кот,

Я с такой проблемой вот.

Не достать нигде Ершова,

Как и дедушку Бажова,

С Маршаком вообще беда —

Кто ж его пришлёт сюда.

Я отчаиваться стал —

Ни черта ведь не достал!

Тут мужик пришёл с этапа,

Борода как у Потапа.

У него Есенин есть —

«Анну Снегину» прочесть,

«Пугачёва Емельяна»,

Что писал поэт наш спьяну.

Ну, осилил я Серёгу;

Рано всё-таки в дорогу.

Вирши в голову не прут,

Не закончен, видно, труд

Овладенья мастерством.

Отложить, что ль, на потом

Написанье сказки сей?

Но хочу ведь — хоть убей.

Тут я вспомнил — Пушкин есть.

И не можно глаз отвесть

От его волшебных сказок —

И про рыбок, и про бабок,

Про русалку и кота.

Значит, я не сирота,

Буду у него учиться.

Тут ведь главно — не лениться.

Прочитаю про царевну,

Или может — королевну,

Что качается в гробу —