И схвачуся за губу.
Что-то мне напоминает,
И сомненья вызывает
Этой сказочки сюжет.
Белоснежка? Или нет?
Тут и там царевну прячут,
Только тут коняки скачут,
А там гномики долбают,
Самоцветы вырубают.
В общем, тяжкий горный труд,
Если сказки те не врут.
Младший гном в княжну влюбился,
Чуть рассудка не лишился.
А у Пушкина в неё втюрился парнишка —
Младший егеришка.
Аналогии кругом.
В этом месте, али в том:
Яблочко княжна съедает
И почти что умирает.
Лесники её хватают,
И в хрустальный гроб ховают
На цепях между столбов
Семь здоровых этих лбов,
Точно так же, как и гномы.
Да, сюжеты тут знакомы.
Плагиатом пахнет тут.
Во, блин, классики дают!
Вот ведь Пушкин — сукин сын!
Сбегал, значит, в магазин,
Закупил про гномов книжку,
И, пополнить чтоб кубышку,
Заменил трудяг конями
С псами, ну, и с егерями.
И пришёл за гонораром,
Деньги получил задаром,
И ведь как спешил чудак —
Даже склеил кое-как
Свой сюжет про лесников.
Так, чуть-чуть, для дураков.
Ну откуда в чаще грот?
Всё в лесу наоборот!
Есть осины, есть берёзы,
Тут Есенин бы про слёзы
Начал кружево плести,
Впятером не разгрести.
Я ж скажу: в лесу есть ёлки,
Совы, зайцы, даже волки,
А с пещерами там туго.
В чём же Пушкина заслуга?
Знаю, знаю! Он, бродяга,
Ох и хитрый же деляга,
Перенёс на Русь сюжет.
Нет. Опять же винегрет.
Царь Салтан, батыр Руслан,
Где ж увидел он славян?
А ещё есть князь Гвидон,
Что прислал нам всем поклон.
Девушку зовут Наина,
Почему не просто Зина?
Знать, писал он про татар.
Жаль, что этот Пушкин стар.
Я б ему сказал: Сергеич,
Ты ведь, брат, не Челубеич.
Нам к Мамаю на поклон
Бегать нынче не резон.
Ты пиши про Русь святую,
А не то тебя я вздую.
Ладно, Пушкина прочёл,
И ошибки все учёл,
Старшего сего собрата,
Чуть не ляпнул — плагиата.
И пора свою писать,
А то дети лягут спать,
Не дождавшись приключенья.
Значит, к чёрту все ученья!
И начнём мы помолясь…
Ехал как-то лесом князь.
Стояла тишина. Никто не хлопал. «Это провал, — подумал Штирлиц».
— А дальше? Давайте немедленно дальше, — первой опомнилась дочь наркома финансов.
— Да, Пётр Миронович, к чему эти театральные паузы? Продолжайте. Начало лихое, — поддержал женщину Никита Михалков.
— К сожалению, я не помню всю сказку наизусть, а текста с собой нет. Я начну сбиваться и испорчу всё впечатление, — развёл руками Пётр и демонстративно отошёл от окна.
— Это нечестно! Такую интригу закрутили. Ничего подобного не слышал, — теперь только похлопал в ладоши Чуковский, — Непременно переправьте мне рукопись — если там и дальше так нетривиально, то я всеми силами буду добиваться публикации.
— Дед, Петру Мироновичу не нужна помощь. Я не знаю, как он это делает, но я сама была свидетелем, как он сначала отчитал как нашкодившего ребёнка Фурцеву, а потом заставил её исполнять свои требования. Причём от некоторых требований у меня волосы дыбом вставали, — поднялась из-за стола Люша и встала перед Петром, закрывая его грудью.