Интермеццо двадцатое

— Ваня, у тебя кто-нибудь знакомый в милиции есть?

— Есть — Вован, дружбан мой.

— А что он там делает?

— Второй месяц в КПЗ сидит.

Махамбет Нурпеисов в милицию попал не случайно. С детства хотел — в играх всё время себя милиционером называл. Окончил школу без троек и поступил в Казахский Государственный университет, на юридический факультет. Окончил хоть и не с красным дипломом, но тоже без троек — и хотели его распределить в прокуратуру, но Махамбет сам попросился в милицию. Сильно жалел, что её переименовали в какой-то общественный правопорядок. Ну, вот теперь название вернули — живи да радуйся, мечта детская сбылась.

Поздно. Сломали ему эту мечту, а взамен дали не мечту, а стремление. Разные вещи. Взял как-то в универе Большую Советскую Энциклопедию, посмотрел, как по-научному мечту называют. Мечта — это особый вид воображения, представляющий собой самостоятельное создание новых образов, направленный на будущее и выражающий желания человека.

Про стремления и так всё ясно. Чего там мечтать! Нужна 21-я «Волга». Нужен большой кирпичный дом с хорошим садом. Ну и много денег, чтобы это купить, и чтобы осталось после. А то купишь машину, а потом будешь думать — хватит дотянуть до зарплаты, или придётся идти занимать? И так каждый месяц. Нет! Денег должно хватать. Вот это и есть — стремление.

Заменили мечту на них на первом же году его службы в органах охраны общественного порядка. Просто всё. День тот помнит и сейчас — а ведь три года прошло.

Работал лейтенант Нурпеисов тогда участковым в Алма-Ате. Была какая-то плановая проверка неблагонадёжных, и на одной из таких квартир задержали они наркомана, паренька лет двадцати. Местного — казаха. Утром на следующий день Махамбет стал его опрашивать — типа, где взял? А этот нарик просит карандаш и бумагу. Ну, дал. Номер телефона записал и говорит — позвони, лейтёха. Мохамбету интересно стало — снял трубку, позвонил. Там оказался отец этого наркомана. Тут же приехал на «Волге». Работает заместителем директора молочного комбината. Сунул Нурпеисову конверт в руки, взял чадо за шкирку и вытащил из кабинета. Лейтенант пока глазами хлопал — мужчина уже довёл сына до машины и впихнул туда, из окна как раз видно хорошо. Пришёл в себя от такого напора Махамбет, тряхнул головой, собрался было идти докладывать начальнику отделения участковых — но шайтан его за руку дёрнул, и он открыл конверт. А там пять сторублёвок! Зарплата его за три месяца — дак это ещё с премией и денежным довольствием.

Не пошёл никуда. Сел, задумался. Вчера они только три квартиры на уши поставили — а таких только на его районе десяток, а то и два. Прикинул, куда идти, и пошёл. Алма-Ата — красивый город. Сказать, что в Алма-Ате много солнца и зелени — ничего не сказать. Зелень — кругом! Кроны деревьев сплетаются высоко над головами, образуя широкие тенистые коридоры. По округлым камням разного цвета везде текут холодные, прозрачные арыки. От их журчания становится легко и спокойно. В воздухе — чудесный аромат, то ли от сохнущей на газонах травы, то ли от множества ярких цветов, из которых выложены прихотливые орнаменты на клумбах. Ощущение — будто на праздник попал. Вдали видны заснеженные вершины гор необычайной красоты. Вечером они розовеют. То там, то здесь — аллеи великолепных пирамидальных тополей. Шёл, любовался, и в десятый раз решал. Решился. Дошёл до одного адреса, бабульки у дома на лавочке сидят. Козырнул: