— А ты, амиго? — сместил Хефе взгляд с меня на моего напарничка, который по ходу рассказа задолбался изображать каланчу с пулемётом и расселся рядом.

Единственное, «ручник» и не подумал убрать, так и держал наготове.

— Да всё верно Проф рассказал, — хмыкнул Вова. — У меня почти так же было. Я про сопутствующие эффекты и конечный результат. Разве что я ещё сильнее охренел, когда в песок провалился! Ну, не ожидал просто!

— Ага! Не ожидал он! А смарт мой на штативе сцапать не забыл! — попенял я ему. — Так что рассказывай — охренел!

— Да это я машинально! — отбрехался мой лепший кореш. — Но всё остальное почти так же было: раз, и уже неведомо где, и неведомо когда. Глазом моргнуть не успел. И башка трещит адски просто!

— Что ж, пен… амигос! — хлопнул себя по мощным ляжкам Хефе. — Я вас понял. Остался только один вопрос…

— Мы вас внимательно слушаем, сеньор! — успел я пихнуть Вову в бок, чтобы тот не влез с очень ценным мнением.

— Я правильно понимаю, пен… амигос, что вы в курсе, что такое «мускус»? — пытливо, с характерным прищуром, уставился на меня главарь.

— Стопроцентного подтверждения у меня нет, сеньор, — замялся я, — но… могу предполагать с достаточно высокой степенью вероятности.

— Ну и что же ты предполагаешь, амиго?

— Не знаю, как для вас, может, вы какой-то сакральный смысл вкладываете…

— Чего⁈ — прифигел Вова.

— Потом объясню! — отмахнулся я. — В общем, сеньор Хефе, не сочтите за богохульство, но… эти ваши Духи гор не что иное, как разрозненные кластеры кубитов, материализованных в виде субстанции, которую мы все знаем как «мускус». Хотя поначалу я вообще думал, что это наноботы. Однако позже эта версия не подтвердилась. Но, самое главное, это наследие одной из сгинувших фракций роксаниан, тех, что воевали с создателями «воздушников».

— Хм… верно! — медленно кивнул вождь. — Правда, не совсем. Но… ладно, об этом позже. Ты ведь, насколько я знаю, там, на островах, был местре?

— Был, — подтвердил я. — Только очень недолго, меньше недели. Потом часть молодёжи из школы Капоэйра Аманьесер вознамерилась превратить меня в символ борьбы с консервативным старичьём, и под шумок подписать возглавить революцию. И я поспешил от этого бремени избавиться… при полном понимании со стороны падрину Жайми и при непосредственном участии в процессе местре Аруньи.

— Быстро они сообразили! — крякнул Хефе. — Молодцы! Хотя… это же им просто повезло?

— В каком смысле, сеньор? — прикинулся я шлангом.

— В таком, что ты просто не захотел взваливать на себя ответственность, — ухмыльнулся предводитель. — Свободы ещё не наелся. Молод и горяч. А то бы враз этих старых пердунов сковырнул! Знаю я вас, самолюбивых да прытких! Чуть расслабишься, и уже червей кормишь!