Надя чувствовала приближающийся катарсис. Кровавая развязка была неизбежна. Принц уже не чмокал Надю в щеку. А, скорее, клевал носом.

— … он вошел на кухню… — Надя затаила дыхание. — И украл… два яйца! Прошу найти и покарать преступника по всей строгости закона! Требую прислать королевскую гвардию. А преступнику присудить высшую меру наказания — четвертование на площади!

Надя отвела взгляд от бумаги и сделала глубокий вдох. «Можно разжиматься?», — спросила Мадам Сижу.

— Он что? Хочет, чтобы мы тут с ног сбились и нашли ему два яйца? Чтобы мы ради этого дела собрали всю королевскую гвардию? — проморгалась Надя. — А Шерлоком Холмсом в него не кинуть? И вот ради этого он пишет нам тут петицию?

Она взяла перо и написала: «Дать по яйцам!».

— Руку сюда, — вздохнула Надя, отлавливая руку принца и вкладывая в нее перо. — Расписывайся!

Надя отложила бумагу и взяла следующую. Злой волшебник не учел одного, когда творил заклинание для своей дочурки. Принц, окончательно потеряет голову от любви. И перестанет заниматься государственными делами!

И теперь каждый пытался подложить влюбленному принцу свинью. Но они даже не догадывались, что место было занято Надей.

— Руку не убирай далеко! — прищурилась Надя, читая следующий детектив.

Принц захотел куда-то смотаться. Надя навострила уши. Не хватало ей еще сюрпризов в виде очередного перевода часов на «время ее смерти».

— Сиди здесь! — прищурилась Надя, тяжко вздыхая. Спина болела жутко, но Надя держалась. — Вон, лучше с другой стороны целуй! Правая щека уже просохла!

— Я хочу иметь твой портрет, — послышался сладострастный голос принца.

— Нарисуйте и дырку проковыряйте! — отмахнулась Надя, упорно читая каждую бумагу. — Отстань, я тебя умоляю! Где… Где я остановилась? Так, нашла! Погнали дальше… прошу от лица всей семьи посодействовать и выплатить сто тысяч золотых…

Да! Аппетиты тут ничего себе какие! Каждый хочет урвать свой кусок. Неужели так было всегда?

Надя задумалась.

Мысль о том, что такими темпами можно потерять и богатство, и дворец, и корону, заставила Надю ковыряться в ненавистных бумажках. После того, как она вошла во вкус, менять дворец со всеми удобствами на скромную квартирку, ей почему-то не хотелось.

Она опомниться не успела, как услышала треньканье над ухом.

— Что за? — удивилась Надя, глядя на то, как принц перебирает струны лютни, стоя на одном колене. Слуга, принесший лютню, покидал кабинет.

— … моя безграничная любовь к тебе не увянет никогда… — пел принц. Судя по глазам, он и не подозревал о таком таланте. Его руки перебирали струны, а он в ужасе косился на них, продолжая петь, словно заведенный.