Чего у Александра не отнять, это умения быть убедительным. С детских лет никто лучше него не мог подольститься к взрослым. Взять за руку, заглядывать в глаза, говорить вкрадчивым голосом — «Если Вы меня любите, сделайте так, как я прошу…» Прошлый Костя никогда не мог устоять.

— И как ты видишь наше взаимодействие с новым канцлером? — скептически посмотрел я на брата.

— Об этом можешь не беспокоиться. Любезнейший Александр Михайлович займется непосредственным руководством министерства и каждодневной рутиной, которой там, будь уверен, хватает. Но все главные вопросы мы будем решать сообща, и твой голос останется решающим. За вычетом, разумеется, моего. Но и в этом случае твердо обещаюсь не отказывать тебе без самых веских и ясных оснований.

— Остается только один вопрос — устроит ли это Горчакова? Насколько я знаю, он редкий честолюбец!

— Поверь, Александр Михайлович человек разумный и не откажется от возможности опереться на тебя. Тем паче, что стоящие перед ним задачи весьма сложны.

— Хорошо, коли так, — внимательно посмотрел я на брата, сообразив, что в данном случае он говорит не столько о Горчакове, сколько о себе.

Именно он в начале своего царствования, оставшись один на один с государственной бюрократией и придворной камарильей, как никто нуждается в моей поддержке, прекрасно зная о безусловной лояльности победоносного генерал-адмирала государю и отечеству.

— Возможно, и даже вероятно, — продолжал Александр, — со временем такое положение дел станет стеснять Горчакова, но это если и случится, то очень и очень нескоро.

«А до той поры твоя власть окрепнет, и ты сможешь обойтись не только без него, но и без меня!» — подумал я, глядя в глаза брату. Хотя, почему бы и нет. Буду заниматься флотом, лишь изредка появляясь на заседаниях Государственного совета и прочих протокольных мероприятиях.

— Ты, как глава Морского ведомства, мой брат и официальный местоблюститель престола в любом случае останешься и позднее ключевой фигурой в нашей внешней и внутренней политике. Флот обязан трудиться в теснейшей связке с дипломатами, а зачастую и подменять их собой, как уже было не раз. Даже сейчас твой посланник — вице-адмирал Путятин ведет переговоры с японцами.

— Это верно. Дипломатия, покреплённая силой крупнокалиберных орудий и военными кораблями, становится куда более доходчивой и действенной. Стало быть, ты хочешь, чтобы я выступал как официальное лицо нашей политики, из-за спины которого торчат пушки и штыки Аландской бригады.

— Совершенно справедливо!

— Будь по-твоему! — кивнул я. — Чтобы ты не решил, всегда можешь на меня рассчитывать.