Стоящий рядом Трубников в этом смысле куда более презентабелен. Сюртук и панталоны из шотландского сукна, с виду небрежно повязанный галстук с бриллиантовой заколкой и тщательно завитый хохолок выдавали в нем человека, бывавшего в петербургских салонах.

— Вы хорошо потрудились, господа, — без обиняков перешел я к делу. — Вражеская сеть в Крыму раскрыта, и хотя главному британскому шпиону… как его?

— Подполковник Мэррин!

— Да-да. Хотя этому самому мерину удалось ускакать, в целом операция проведена более чем успешно. Я вами доволен.

— Ваша благосклонность лучшая награда…

— Кстати, о наградах, — пришлось остановить излияния журналиста. — Государь, к сожалению, на сей раз не проявил свойственной ему щедрости. Но из этого не следует, что заслуги сочтены не заслуживающими поощрения.

С этими словами я открыл шкатулку, из которой вынул пару золотых карманных часов работы Ревельского мастера Павла Карловича Буре. Как удалось выяснить, марка эта пока практически не известна, но я-то знаю, что со временем она станет очень престижной [2]. Так сказать, подарок с дальним прицелом.

— Не знаю даже, как вас благодарить, — ахнул глава РТА, отщелкнув крышку и увидев на ее дне миниатюру с моим изображением и надпись по кругу — «за известные его имп. высочеству услуги».

— Лучше всего верной службой.

— На это вы всегда можете рассчитывать, — нарушил молчание растроганный жандарм.

— Вот и славно. Теперь к делу. В ближайшее время я отбываю с официальным визитом за границу. Планирую посетить большинство европейских столиц, за исключением, разумеется, находящихся с нами в состоянии войны. Трубников отправится со мной.

— С восторгом-с!

— Возьмешь с собой пару человек побойчее. Желательно, чтобы не только говорили, но могли писать как по-немецки, так и по-французски. Надеюсь, это не проблема?

— Найдем. Кстати, нижайше прошу прощения за то, что перебиваю, но как знал, что пригодится…

— Что еще?

— Дело в том, что еще до отъезда в Петербург мы с Мишелем услышали о жестокой судьбе одного черкесского пленника.

— Это очень печально, но у них там рабы в каждом ауле.

— Это верно, но не все они являются иностранными подданными.

— А вот это уже интересно. Кто таков?

— Некто Жак Дюбуа.

— Француз.

— Бельгийский путешественник.

— Никогда не слышал.

— Немудрено, ибо в плен он попал почти двадцать лет назад. И совсем недавно сумел бежать…

— Я так понимаю, это еще не конец истории?

— Увы. Власти решили, что он беглый солдат и потому…

— Только не говори, что выписали ему шпицрутенов?

— До этого, слава Богу, дело не дошло, но следствие велось долго.