Британская оппозиция со страниц своих газет, не стесняясь в выражениях, клеймила правительство королевы Виктории, обвиняя в запредельном росте цен, затруднениях в торговле и военных неудачах, призывая к мирным переговорам и настаивая, что вступать в войну с Россией из-за Османской империи было глупостью. А продолжение этого конфликта не принесет Соединённому Королевству ничего, кроме новых бед и страданий.

Критиковали и развернувшуюся во всю ширь программу массового строительства флота. План «Великого вооружения» небезосновательно называли слишком дорогим, а построенные по нему корабли не подходящими Роял Нэви. В самом деле, зачем англичанам так много мелкосидящих канонерок? К тому же вскоре выяснилось, что запасы выдержанного строевого леса в Британии оказались вовсе не беспредельны.

Принятая английскими кораблестроителями технология сушки не так уж сложна, но требует времени, которого у них не было. Узнав об этом, первый лорд Адмиралтейства сэр Чарльз Вуд, не мудрствуя лукаво, приказал использовать еще сырую древесину.

И вот тут начался скандал. С тем, что построенные из недосушенного леса канонерки и корветы долго не прослужат, еще можно было смириться. В конце концов, на одну-две кампании их хватит, после чего война так или иначе все равно закончится. Но изъятие из непрерывного процесса большого количества древесины угрожало задержкой строительства линейных кораблей и фрегатов после войны, а это уже было опасным.

Кроме того, охвативший Британию милитаристский раж не на шутку испугал политиков Северо-Американских штатов и Франции. И если на Америку с ее традиционным изоляционизмом особого внимания никто не обратил, то напряжение, возникшее с ближайшим союзником, никого не радовало.

Выдвинутые британцами в адрес наших рейдеров обвинения в жестокости заставили моих берлинских родственников насторожиться, в связи с чем уже на следующий день состоялась приватная встреча сразу с тремя дядюшками. Престарелым королем Фридрихом-Вильгельмом IV, его младшим братом и будущим первым императором объединенной Германии Вильгельмом, а также принцем Адальбертом, приходившимся первым двум кузеном.

— Здравствуй, мой мальчик! — радостно распахнул объятия Адальберт, судя по всему, единственный, кто действительно был рад меня видеть. — Вести о твоих успехах согревали мое старое сердце!

— Благодарю за теплые слова, дорогой дядюшка. Но хочу заметить, что без твоей помощи они не были бы столь впечатляющими!

— Скромность украшает молодых людей, — каким-то тусклым голосом проговорил король, после чего надолго замолчал, как будто потерял нить разговора.