— Дорогой племянник, — перебил его дядюшка Вилли, явно демонстрируя, кто в их семье принимает решения. — Скажи, что ты думаешь о недавней речи лорда Пальмерстона в парламенте и последовавших за ней публикациях в прессе?

— Ничего!

— Ничего?

— А что я должен сказать? Что проклятые островитяне грязно играют, а когда их ловят на горячем, принимают вид оскорбленной невинности и обвиняют других в своих грехах? Это всем и без меня хорошо известно. Все богатство Англии построено на пиратстве, грабежах и ростовщичестве!

— В твоих словах немало истины, мой мальчик, — вынужден был согласиться будущий император. — Но все же обвинения в организации покушения несколько… Все знают, что поляки неуправляемы!

— А еще все знают, что британцы обожают совать нос не в свои дела, и из каждой революции торчат их уши!

— И все же они очень сильны, — продолжал гнуть свою линию Вильгельм. — А Пруссия маленькая страна, и мы просто вынуждены…

— Вы хотите вступить в войну на стороне союзников?

— Боже правый, откуда такие мысли⁈

— Ну не знаю. Английские вербовщики рыщут по всей Германии в поисках наемников, а наши родственники усиленно делают вид, что это их не касается.

— А вот тут, Константин, ты не прав. Мы намерены в ближайшее время запретить подданным нашего королевства вступать в какие-либо иностранные военные формирования. Что же касается других государств Германского союза, то, как ты знаешь, мы не имеем над ними власти. Тем не менее, Пруссия довела до всех заинтересованных сторон свою позицию, что, несомненно, поубавит неуместный энтузиазм их правительств.

Не решившись перебить дядю, я ограничился легким поклоном, показывающим, что всецело одобряю эту позицию.

— Впрочем, такие же запретительные меры мы намерены принять и по отношению к твоей стране. Надеюсь, ты понимаешь, что нейтралитет не может быть односторонним?

— Боюсь, не совсем. Кажется, мы не занимались вербовкой?

— Разве? — ухмыльнулся в свои знаменитые усы будущий кайзер. — А как же Бромми и его парни?

— Насколько я помню, все они граждане Вольного города Бремена, где… как вы сказали? Ах, да, у вас нет никакой власти!

— Стоит ли говорить о Бромми? — поспешил вмешаться Адальберт. — Все равно он уже вышел из игры.

— Я что-то пропустил?

— Так и есть, — скривился адмирал. — Он имел неосторожность попасться англичанам, и они вынудили его искать спасения в гавани Бремерхафена. Узнав об этом, британский консул потребовал его интернирования. А поскольку у старика Карла не было другого выхода, пришлось согласиться. Думаю, сейчас он уже сдал свои пушки в арсенал.