— Боюсь, что никто.

— Австрия или Пруссия?

— Увы, мэм. Никто из немецких монархов не решится отправить свои войска на восток. Русская армия в очередной раз продемонстрировала миру свою силу. Можно сколько угодно называть их рабами и варварами, но воевать они умеют.

— Швеция?

— Тоже нет. Как без обиняков выразился король Оскар, от Петербурга до Стокгольма гораздо ближе, чем из Стокгольма до Петербурга.

— Что за нелепая аллегория?

— Она означает, что Русские всегда смогут дотянуться до Швеции, а вот у шведов это не слишком хорошо получалось, даже когда им принадлежала Финляндия.

— Ладно. Кто у нас остается, Испания?

— К сожалению, у правительства королевы Изабеллы много иных забот.

— Сардинское королевство?

— Возможно. Есть сведения, что французы уже зондировали почву и получили весьма обнадеживающие результаты.

— Так зачем же дело стало?

— Все дело в том, что Наполеон III еще не потерял надежду привлечь в нашу коалицию Франца-Иосифа. Согласитесь, трудно договариваться, обещая одному потенциальному союзнику часть территории другого.

— Можно подумать, что кто-то собирается эти обещания выполнять! — фыркнула Виктория. — Свяжитесь с Кавуром и пообещайте ему нашу поддержку… или даже кредит.

— На льготных условиях?

— Зачем? — искренне удивилась королева. — Хотя, пообещать можете все, что угодно. Главное, составьте мне коалицию, которая будет воевать с Россией!

Договорив это, Виктория снова поднялась, но на этот раз не импульсивно, а спокойно и даже можно сказать величественно, показывая всем своим видом, что аудиенция окончена.

— Будет исполнено, ваше величество, — поклонился премьер и поспешил покинуть ее покои, продолжая размышлять при этом о превратностях судьбы. В свое время, тогда еще совсем молодой наследник русского престола цесаревич Александр был представлен юной королеве в качестве возможного жениха и, даже, кажется, ей понравился. Но потом между ними что-то произошло, и с тех пор Виктория просто ненавидела будущего царя, а вместе с ним и всех его подданных.

«А ведь Александр уже тогда был весьма импозантным мужчиной и славился своей любвеобильностью! — мелькнуло в его голове. — Неужели…?»

Лорд Генри тут же поспешил отбросить крамольную мысль в сторону. Его мозг лихорадочно искал решение поставленной королевой задачи. Вспомнились директивы, составленные для Тихоокеанской эскадры, командовать которой в ноябре был назначен контр-адмирал Брюс. Произошло это после того, как адмирал Прайс застрелился, словно предчувствуя позор поражения, которое нанесут девятьсот жителей Петропавловска-Камчатского двум с половиной тысячам британских морских пехотинцев.