— Согласен, — усмехнулся в бакенбарды Саша.

— И для начала предлагаю выбрать председательствующего в нашем совете министров с тем, чтобы он вел собрание и следил за порядком.

— И на это нет возражений, — снова поддержал меня император.

— Какие будут кандидатуры?

— Карл Васильевич самый старший и самый опытный, — попытался подать голос Клейнмихель, однако, наткнувшись на откровенно неприязненный взгляд Александра, стушевался и замолчал.

— Председательствуй ты, Константин, — велел царь, и все решили, что его неудовольствие относится к канцлеру, хотя на самом деле он терпеть не мог министра путей сообщения.

— Как будет угодно вашему императорскому величеству, — поклонился я в сторону брата, после чего продолжил. — Господа, наш кабинет собрался в весьма непростое для нашей родины время. Идет война с целой коалицией государств, каждое из которых, кроме, собственно, Турции, может сравниться с Россией по числу подданных и кратно превосходит по возможностям промышленности и экономики.

— Что не помешало им быть битыми! — звонко выкрикнул граф Блудов.

— Чтобы выработать действенную стратегию, нам необходимо понимать политическую ситуацию в Европе в целом, для чего предлагаю заслушать графа Нессельроде. Прошу тебя, Карл Васильевич, не стесняйся.

Никак не ожидавший такой подлянки низенький граф был вынужден подняться со своего кресла, отчего стал еще немного ниже и растеряно откашлялся.

— Как ни прискорбно мне об этом говорить, — заскрипел он, — идущая сейчас война едва не привела к политической изоляции России. И только благожелательное отношение Венского и Берлинского кабинетов позволяет нам доносить свой, увы, весьма ослабленный теперь голос до Европы. Большинство государей настроено по отношению к нам негативно, и лишь некоторые продолжают сохранять нейтралитет…

— Вздор! — выкрикнул Блудов. — Все совсем не так. Доподлинно известно, что победы русского оружия заставили притихнуть наших врагов и приободрили друзей!

— Что ж, ваша позиция понятна, — кивнул я обоим. — К вящему моему сожалению, не могу не признать, что картина, описанная канцлером, кажется мне вполне реальной. Тем больше у нас поводов стремиться к заключению мира, тем паче, что победы, о коих упомянул любезнейший Дмитрий Николаевич, дают нам надежду на благоприятный исход переговоров. А потому мне очень любопытно, почему осталось без ответа письмо покойного Абдул-Меджида с предложением мира?

— К несчастью, — попытался придать себе удрученный вид Нессельроде, — его султанское величество скончался раньше, чем мы успели ему ответить.