— Не дождетесь, — одними губами прошептал я, глядя на их безжизненные, заросшие седыми бакенбардами или усами лица.

Впрочем, далеко не все ко мне относились враждебно. Блудов меня, можно сказать, боготворил. Орлов, Дубельт и Киселев, скорее, поддерживали. Занятые своими проблемами Брок и Норов, пожалуй, нейтральны.

Больше всех от озвученных новостей напрягся Долгоруков. Масштаб полномочий и близость к императору с моей стороны становились прямой угрозой его власти в Военном ведомстве.

— Василий Андреевич, — отвлёк его от тягостных раздумий голос императора, — надеюсь, я могу на тебя рассчитывать?

— Приказывайте, ваше величество!

— Жду от тебя всемерной поддержки нового главнокомандующего, поскольку полагаю, что твой опыт и знания будут ему необходимы!

— Приложу все силы! — поспешил заверить его князь.

Как я уже говорил, больше всего Александр желал сохранить стабильность, а потому уговорил меня не начинать конфронтацию с членами правительства, обещав взамен полную поддержку по всем важным вопросам. И в первую очередь это касалось военного министра.

— Ну что ты хочешь от князя, — уговаривал он меня накануне. — Едва два года минуло, как он стал министром, а тут война, да еще с таким противником. Трудно требовать от него невозможного, он ведь всего лишь человек!

— Прости, Саша, но тут я с тобой категорически не согласен! Думаешь, я забыл, что до получения портфеля он был товарищем у Чернышева? Мало того, когда в памятном 1848 году князя Александра Ивановича сразил апоплексический удар, именно Долгоруков заправляет всем в военном ведомстве. Хочешь оставить его по политическим причинам, чтобы не возбуждать среди заслуженных генералов оппозиции — воля твоя. Но пожалуйста, не ищи ему оправданий там, где их нет и быть не может!

— Так ты не станешь с ним ругаться? — ничуть не смутившись моей отповедью, спросил Александр.

— Покуда он не будет мешать, нет! Но отношения переменять не стану, ибо этот человек не на своем месте.

— Большего и не прошу. Пойми, брат, я нисколько не обманываюсь насчет качеств министров нашего бедного отца. И будь покоен, как только придет время, всех до единого поменяю. Но не теперь.

— Хорошо, Саша. Я сделаю все, как ты хочешь. Но помяни мое слово, с этими людьми мы каши не сварим.

В общем, Долгорукова он отстоял, но вот с Нессельроде я так просто не сдамся. По глубочайшему моему убеждению, пока нашей дипломатией руководит этот человек, ничего хорошего нас не ожидает.

— Господа, — воспользовавшись очередной паузой, вновь заговорил я, — есть еще одна проблема, которую нам необходимо обсудить. — Как всем, полагаю, известно, и Англия и Франция превосходят нас на море даже по отдельности. А уж находясь в союзе, им и вовсе не составляет ни малейшего труда прислать к нашим берегам объединенную эскадру, заведомо превосходящую все наши наличные силы.