— Зачем он это сделал? Что думаете, господа? — мгновенно откликнулся Александр.

— Почву готовит для переговоров, что же еще? — не задумываясь ответил граф Орлов. — Хитер, старый лис…

— Пожалуй, что так. Карл Васильевич, будь любезен, донеси через того же фон Зеебаха до сведения Наполеона, что я очень тронут его поступком и что, со своей стороны, тоже жалею, что отношения между Россией и Францией прерваны и мы не можем сноситься официально. Но со своей стороны полагаю это дело поправимым и заверяю, что мир будет заключен в тот же день, как этого пожелает император Наполеон.

— Любопытно, что он на это ответит? — усмехнулся шеф жандармов, глядя при этом почему-то не на императора, а на меня.

— В ближайшее время ничего, — слегка пожав плечами, напророчил я. — Сейчас французы на мировую не пойдут. Племянник великого Бонапарта хотел устроить реванш за 1812 год и наш последующий визит в Париж, а получил очередной щелчок по носу. Человек он самолюбивый, как, впрочем, и большинство французов. Отступить сейчас он просто не может.

— А когда сможет?

— Когда в очередной раз получит по зубам. Или, когда окончательно убедится в ненадежности своих союзников. Причем, зная англичан, долго ждать этого не придется.

— Пусть знают, — не выдержал долгого молчания Блудов, — что в России их ждёт только смерть!

— Или плен.

— Что?

— Плен. Насколько я знаю, после прошлого нашествия немалое количество плененных нашими войсками французов предпочли остаться у нас. Думается, на сей раз ситуация будет похожей. Только к французам прибавятся еще и англичане.

— Ты думаешь? — удивленно посмотрел на меня Саша.

— А почему нет? На наших черноморских пароходах сейчас если не половина, то треть механиков и кочегаров из числа бывших пленников. Немалое количество мастеровых заняты ремонтом кораблей и пострадавших во время бомбардировок домов. Остальные на земляных работах.

— А я слышал, ты хотел отправить их назад в Турцию?

— Только больных и тяжелораненых. Ну и турок разумеется. Такие колонисты нам без надобности. Своих хватает. Я, кстати, считаю, что было бы недурно выслать после войны крымских татар. Пусть снова станут подданными своего обожаемого султана, если он им так нравится.

— Прилично ли обращаться так с пленными? — сердито посмотрел на меня Нессельроде.

— Помилуй, Карл Васильевич, их там добрых тридцать тысяч! А продуктов и медикаментов не так, чтобы в достатке. Нет уж, пусть в Скудерийском госпитале Стамбула мрут. С остальными же все в полном соответствии со священным писанием — Аще кто не хощет делати, ниже да яст!