— Уверен! Всякому кто хоть немного сведущ в фортификации, очевидно, что Херсонесский полуостров самой природой создан как настоящий редюит [2] Крыма. Встав тылом к морю, мы обеспечим себя от обхода и будем иметь перед собой город, против которого сможем открыть осадные работы.

— Что ж, Джон. Во всех этих рассуждениях, несомненно, есть здравый смысл. Но будь я проклят, если знаю, как убедить в этом наших союзников.

— Я думал, милорд, вы умеете ладить с лягушатниками.

— Только с одним из них. Вы не представляете, как мне не хватает маршала Сент-Арно.

— Оставьте, Джеймс, меня таким не разжалобить. Впрочем, если угодно, я могу сам потолковать с этими господами. Они, конечно, не самые приятные люди, но среди них найдется парочка толковых генералов способных понять мои доводы.

— О, ты бы чрезвычайно обязал меня этим!

Будучи, несмотря на свой весьма почтенный возраст, человеком дела, генерал Бергойн не стал откладывать визит к французам, и тут же отправился в штаб Канробера, где и повторил все свои аргументы. Внимательно выслушавший его командующий, однако не стал торопиться и для начала решил пригласить к себе командиров дивизий.

Мнение союзников разделились. Раздосадованные предыдущими неудачами Боске и Форе жаждали крови и рвались в бой, нелестно отозвавшись на счет «чрезмерно осторожного англичанина». Принц Бонапарт, новый командир 1-й дивизии Винуа, сменивший на этом посту самого Канробера, и недавно прибывший Лавальян, напротив, нашли его доводы весьма основательными.

— Господа, месье Бергойн, абсолютно прав! — Решился взвесивший пока шли прения все за и против главнокомандующий. — Со своей стороны могу лишь добавить, что приближается сезон штормов, и, если мы не поспешим найти для нашего флота пристойную гавань, рискуем остаться без снабжения. С Южной стороны как раз имеется несколько вполне подходящих бухт, которые нам следует незамедлительно занять. Приказ на выступление получите сегодня же!

Ранним утром следующего дня, англо-франко-турецкая армия покинула лагерь и начала движение в сторону Качи. Наученные предыдущим горьким опытом союзники приняли все возможные меры предосторожности. Впереди и на флангах сновали туда-сюда немногочисленные разъезды кавалеристов, за ними готовые в любой момент открыть огонь стрелки, и только за ними плотные колонны пехоты, прикрывающие обоз.

По морю практически параллельно их движению мерно двигался флот. Причем боевые корабли шли мористее, транспорты с припасами ближе к берегу, а впереди осторожно крались три легких парохода, делавшие промеры и указывающие путь остальным. На последних предосторожностях настоял начальник разведки майор Мэррин не без оснований считавший, что если на Черном море появился великий князь Константин, то вслед за ним непременно последуют команды минеров.