Тут следует сделать небольшое отступление. Завладев после Альмы значительным количеством трофейного оружия, я некоторое время думал, как его лучше распределить. И хотя высказанная Лихачевым мысль вооружить ими один из линейных полков показалась мне здравой, окончательное решение стало все же немного иным. Большая часть захваченных у врага винтовок действительно пошла на вооружение хорошо проявившего себя Волынского полка. Теперь в каждом из четырех его батальонов имелось по стрелковой роте, а число застрельщиков со штуцерами в остальных было доведено до 48 человек.

Остальные трофеи ваш покорный слуга отдал пластунам, вызвав тем самым у армейского начальства массу недоумения. Дело в том, что, согласно существовавшим порядкам, казаки должны были приходить на службу с собственным снаряжением. Так сказать, «конно, людно и оружно». Именно поэтому большинство донцов и кубанцев до сих пор воевали с кремневыми ружьями, за которые вдобавок ко всему еще и выплачивали в казну их стоимость.

Я же приказал выдавать их совершенно даром, снабдив к тому же значительным количеством капсюлей, пороха и свинца, чем вызвал недовольство некоторых генералов и бурный восторг у самих черноморцев. Ведь в пешие батальоны попадала, как правило, станичная голытьба, у которой не было возможности приобрести строевую лошадь и прочую амуницию.

С другой стороны, именно эти «нищеброды» неизменно становились на Кавказской линии самыми отчаянными бойцами, не боящимися ни бога, ни черта, ни петербургских генералов. В общем, как раз то, что мне и требовалось.

Что же касается мин, то… впоследствии меня неоднократно спрашивали, отчего я не приказал заминировать прилегающие к Каче воды действительно опасными для любого вражеского корабля адскими машинами конструкции Якоби?

Ответ на самом деле очень прост. Мин этого типа у нас было не так уж много. Те, что были доставлены до моего прибытия, чернели теперь в глубине между Константиновским равелином и Александровской батарей. Привезенные вместе с бригадой Лихачева ожидали своего часа в арсенале. Оставались лишь мины Нобеля, которые несмотря на все мое противодействие все-таки время от времени закупались и даже попали кружным путем в Севастополь.

Честно говоря, надежды что-нибудь подорвать не было никакой. Слишком уж мало имелось их в наличии. Серьезно повредить противника тем более. Но немного поразмыслив я все же приказал их поставить. Повезет, напугаем противника, не повезет — вреда уж точно не будет. А если после знакомства с продукцией шведского прохиндея союзники решат, что особой опасности мины не представляют… что ж, тем горше будет их разочарование, когда дело дойдет до изобретения Якоби!