— Императорскому высочеству.

— Что⁈

— Верховное командование над всеми морскими и сухопутными силами в Крыму принял великий князь генерал-адмирал Константин Николаевич! — отчеканил моряк.

— Тот самый? — ахнул никак не ожидавший подобной новости казак. — Он что здесь?

— Прибыл в Севастополь сегодня утром!

— Быстро. Неудивительно, что англичан с французами гонял… не то что наши тюхи!

— Попросил бы! — вспыхнул лейтенант.

— Не обижайтесь, — обезоруживающе улыбнулся собеседник. — Я не представился. Войсковой старшина Тацына Степан Федорович, прошу любить и жаловать!

— Василий Александрович. — представился в ответ по имени-отчеству и моряк.

— Так с чем вас прислал великий князь?

— Извольте, — протянул пакет Стеценко. — Там все написано!

— Читайте, — ухмыльнулся в усы казак, — а то очки где-то запропастились, чтоб их…

Дослушав приказ, командир полка как-то подобрался, застегнул пуговицы на мундире, после чего сунул два пальца в рот и как-то совершенно по-разбойничьи свистнул.

— Слухаю, вашескобродие! — скороговоркой отозвался возникший буквально из ниоткуда растрепанный казачок с горном в руках.

— Играй тревогу, а потом сбор! Казакам седлать коней, а то застоялись, сукины дети…

— Степан Федорович, нельзя ли прежде выделить людей мне? — поинтересовался удивленный так быстро начавшейся вокруг суетой лейтенант. — Иначе, боюсь, не успею выполнить поручение данное мне его высочеством…

— Что полк, что полусотня, — отмахнулся Тацына. — Один черт. Простите, Василий Александрович, не предложил вам чаю с дороги, ибо подобных напитков не держу. Неугодно ли вина?

— Благодарю, но нет.

— Тогда и я не буду!

Не прошло и получаса, как стряхнувшие с себя лень донцы выступили из немецкого поселка. Сначала дозор, а затем основная колонна, во главе которой, покачиваясь в седле, скакал совершенно преобразившийся командир. Если раньше его можно было принять за благодушного и гостеприимного мелкого помещика, привыкшего к праздности в своем имении, то теперь рядом с лейтенантом сидел настоящий степной рыцарь. Готовый в любую минуту обнажить оружие, и повести своих казаков в бой.

Рядом с ним, вызывая насмешки природных кавалеристов, трясся на своей лошадке Стеценко. Казаки двигались следом, а замыкала их колонну конная Донская батарея № 3 под началом есаула Поздеева, которую многоопытный войсковой старшина счел разумным прихватить по дороге, благо стояли они рядом. Двенадцатифунтовые пушки и полупудовые единороги — очень весомый аргумент при любых раскладах. И это грело лейтенанту душу, как и любой моряк он верил только в мощь больших калибров.