В Колониальный период, несмотря на притеснения японских властей, шаманизм стал популярной темой дискуссий корейских и японских интеллектуалов. Неслучайно множество антропологических исследований в области шаманизма и шаманских практик было проведено японцами именно в этот период. Одной из задач японской антропологии в Корее было выявление наиболее архаичных черт корейской культуры, которая считалась японцами предковой для культуры японской. Шаманизм представлялся отличным полем для поиска «утерянных» корней и общих культурных элементов.
Неудивительно, что среди корейских интеллектуалов предметом крайне оживленных дискуссий стало сходство корейского и сибирского шаманизма. Камнем преткновения оказался вопрос, должно ли камлание непременно сопровождаться трансом или нет. В 1927 году сразу несколько видных корейских специалистов, в том числе знаменитый просветитель Чхве Намсон (1890–1957), выдвинули гипотезу о прямом родстве корейского шаманизма с сибирским. Предполагалось, что в Корею шаманизм пришел из Сибири, а значит, и там и здесь он должен обладать сходными характеристиками. А транс был ключевой особенностью шаманского взаимодействия с духами. На Чеджудо практики транса могли быть утрачены, но исконно шаман должен уметь это делать.
Вкупе с утверждениями о том, что корейский язык относится к группе алтайских языков, а протокорейцы в первых тысячелетиях до нашей эры мигрировали на полуостров с севера, дискуссия о сходстве сибирского и корейского шаманизма стала еще одним звеном в цепочке корейских рассуждений националистического толка. А этот аспект был крайне важен для корейцев в начале ХХ века, особенно после того, как в 1910 году Корея стала японской колонией. Установление связей между корейской культурой и культурой северной части материка укрепляло положение корейцев как отличных от японцев, как нации, обладающей собственной культурой и историей. В этот же период активно исследовали миф о Тангуне как основателе первого корейского государства в 2333 г. до н. э.
В 1920–1930-е годы корейские и японские ученые проявили интерес к корейскому шаманизму как к уникальному культурному наследию. Именно в этот период были собраны сохранившиеся до наших дней шаманские песни и описания многих шаманских ритуалов. Так как Корея была японской колонией, корейские шаманские песни часто переводили на японский язык. Конечно же, сами шаманы к этому имели мало отношения: тексты собирали либо непосредственно корейские исследователи (например, Сон Чинтхэ), либо корейцы, состоявшие на службе у японцев (полицейские, школьные учителя, местные чиновники).