— Женщина.

— Вы знаете, кто она? Можете назвать её имя?

— Нет, я не знаю. Она говорила со мной через мужчину. Но это была женщина.

— А мужчину? Его вы видели?

— Да, я видела его. Но никогда не скажу кто он.

— Почему?

— Он давал мне деньги. Я обещала ему, что буду молчать. Я сдержу слово.

— Вы не хотите называть своих соучастников. Почему вы тогда решили рассказать о Пак ЮнМи?

— Я умираю. Лекарства уже не помогают… Каждый день чувствую, как сил становится всё меньше и меньше… Я решила, пока ещё жива, закончить свои земные дела как полагается. Попросить прощения у всех, кого обидела…

Аджума прерывается, с трудом переводя дыхание.

— Госпожа, вы хотели сделать заявление, — напоминает журналист.

Женщина кивает ему и, сделав короткую паузу, набирает полную грудь воздуха.

— Я,Гё ХоЧжу , находясь в здравом уме и твёрдой памяти, заявляю, что все мои обвинения в отношении Пак ЮнМи являются ложью! Сделанными из желания личного обогащения…

— ЮнМи, — обращается ко мне аджума, смотря прямо в объектив камеры. — Пожалуйста, прости меня… Я очень хотела жить. Понимаешь — жить! Я очень боюсь смерти… Я не смогла быть смелой и согласилась, когда у меня появился шанс…. Я не должна была так поступать… Прости меня. Пожа–луй–стааааа…

Прикоснувшись пальцем к экрану останавливаю видео, не став досматривать сохранённую в нём человеческую трагедию. Поворачиваю голову в сторону. Смотрю на своего менеджера, перевожу взгляд наХаруко . Наверное, нужно как–то отреагировать, что–нибудь сказать…

— Пойду заниматься дальше, — сообщаю я. — Меня в зале ждут.

Поднимаюсь на ноги и иду к двери. Слышу, как за моей спиной тихонечко выдыхаетХаруко–сан.

А что я должен был сделать? Пипец — как он есть, во всей своей красе. Его для начала осознать нужно, прежде чем что–то говорить…

(немного позже)

Вернулся на тренировкухорео , извинился за то, что пришлось срочно отлучиться. Вот, продолжаю отрабатывать синхронизацию с подтанцовкой, но делаю это «на автомате», практически полностью переключившись мыслями на пришедшую новость. Чёрт, ведь меня обязательно спросят про ответ этой аджуме! По идее… По идее. Будет совершенно правильным заявить во всеуслышание, что прощаю. Это органично вписывается в мой образ… От девочки должна исходить доброта и понимание…

Но я, блин, не желаю «быть святее Папы Римского»! Тётка старалась засадить меня в тюрьму, которая бы поставила крест на моём будущем. Считай, убила бы его! С какого перепугу мне прощать эту лгунью? Потому что ей сейчас плохо? И всё? А когда мне было «не очень», меня кто–нибудь простил? Вот не припомню такого!