— В моей стране говорят, — помолчав и обдумав, наконец спокойно произносит он: Тот, кого небеса спасают дважды, избран для великой судьбы…

Акиро бросает взгляд на замершую соседку.

— … Если опираться на ваши слова, господин Ким, то получается, что ЮнМи -сама была спасена первый раз, когда её душа вернулась в этот мир. И второй раз — когда она ступила на землюЯмато , найдя здесь приют, которого лишила её родная страна.

— Вы спрашиваете, что я чувствую? Я чувствую ответственность. Не перед историей. Не перед императором. Перед ЮнМи. Потому что, видите ли… когда тебя отторгает целый народ за то, что ты слишком талантлива, — и при этом ты всё ещё способна творить и петь так, что сердце замирает, забыв все беды… — это не просто дар. Это чудо.

— И если мне суждено быть тем, кто стоит рядом с этим чудом, даже молча, даже без права прикоснуться к её сердцу, то я приму это как высшую милость.

— Так что нет, господин Ким. Я не испытываю ни малейшей вины. Я чувствую… счастье и радость.

Проследив, как недовольный журналист Ким опускается на своё место под огнём осуждающих и торжествующих взглядов японских коллег, Сато-сан, не меняясь в лице, приглашает для вопроса следующего представителя СМИ. И тут вопросы начинают сыпаться один за другим, словно горох.

Миндори Судзуки

—ЮнМи-сама , ваша книга «Цветы для Элджернона» была написана в то время, когда вы не получали понимания и подвергались насилию из-за того, что ваш талант и интеллект пугали окружающих. Можете ли вы сказать, что эта книга автобиографична?

— Все великие истории — автобиографичны. Не потому, что автор в них живёт, а потому, что он в них страдает. Я не писала о себе. Я писала о боли быть непонятой — а это, увы, универсальный опыт, знакомый едва ли не каждому человеку. Поэтому можно сказать и так.

Танака Юкико

— ЮнМи -сама, после стольких испытаний вы выбрали Японию как свой новый дом. Что оказало решающее влияние на ваше решение?

— То, что я перестала быть чужой и стала гостьей. Здесь я наконец-то точно знаю, кто я такая. Подзабытое и поэтому волнующее чувство.

Накадзима Рёко

— Вы говорили, что «устали быть чужой». Чувствуете ли вы сейчас, после столь высокой награды, что стали частью японского общества? Чувствуете ли вы себя японкой?

— Я пыталась стать частью Кореи, изо всех сил. Но в ней для меня места не нашлось. Стать настоящей японкой? Я понимаю, что это невозможно. Для этого нужно не только любить эту землю, но и родиться под её небом. Этого мне не дано. Но если вы позволите мне жить среди вас — не как иностранке, а как человеку, который уважает ваш путь и хочет осветить его своим, пусть и иным, светом… — я буду за это очень благодарна.