— Вашество, — Ванька его тряс.
— Твою налево, не видишь их величество спит. Что случилось опять⁈ — голова чугунная. Когда же жара-то кончится.
— Разведчики с важным донесением рвутся на доклад. — Открыл пошире полог палатки без разрешения «клорнет».
— Ваше Величество, из Лукки на приморскую дорогу выезжает французский обоз. Огромный, сотни телег и ещё несколько сотен вьючных лошадей. — Хорошо переводчик есть. Разведчик тараторил на языке самого папы римского со скоростью диктора центрального телевидения во время рекламы. Словно у него там магнитофончик вовнутрях и его поставили на ускоренное воспроизведение. Процентов семьдесят добавили к скорости.
— Клаудио, чего хочет этот усатый дядька?
Капитан рассказал, чего хочет дядька, и от себя, как и всякий капитан — капитан очевидность добавил.
— Мы догнали обоз, что вышел из Флоренции. Там королева с сыном, должно быть, и все украденные из Флоренции ценности, ну и там должна быть артиллерия. Говорят о трёх десятках пушек.
— Эх, не дали поспать. Чего утром бы им не начать драпать. Ну, да ладно, всё, что не делается, делается к лучшему. Ванька Абдукарима сюда и Петра Витгенштейна срочно. Будет экспроприацией экспроприаторов заниматься. Опять же давно я с равными себе корольками не общался, все с вами, с быдлом. Так и хороших манер лишиться можно. А что Клаудио, хороша ли эта царица Савская?
— Мария-Луиза Испанская, дочь короля Испании Карла IV. — укоризненно проблеял Ди Лоренцо.
— Да шучу я. Не буду я её, как князь Владимир наш, прилюдно использовать. Всё. Всё. Шучу. Нам нужно её отречение и отречение Карл Людовика второго. И больше ничего. Пусть едет в Испанию.
— А если она откажется? — Вот нравы у них в Европах. Как ему такому красивому двадцатилетняя девочка может отказать?
Глава 20
Событие пятидесятое
От солдата требуется прежде всего выносливость и терпение; храбрость — дело второе.
Наполеон I Бонапарт
Лет через шесть или семь родится в немецкой земле мальчик один. Потом священником лютеранским, кажется, станет. И родит он сына. Тот священником не станет. Станет Ницше. Отрастит будёновские усы, а местами даже круче будёновских, и как начнёт цитатами выражаться, только успевай записывать. И даже самую свою известную цитату скажет: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее».
Брехт он не Ницше. И даже не Фридрих Вильгельм. Он, как это ни пафосно звучит: «Людвиг Адольф Петер цу Зайн-Витгенштейн-Берлебург-Людвигсбург». Красивее в разы, чем плебейское — Фридрих Вильгельм Ницше. Цу Зайн-Витгенштейн в это высказывание неродившегося сына неродившегося мальчика не верил. Он два других продолжения придумал. Первое звучит так: «То, что нас не убивает, делает нас калеками». Насмотрелся за три жизни на людей исковерканных и снаружи, и внутри войной. А второе продолжение подходит к сегодняшней ситуации. Французы они… Нет, сначала афоризм от Брехта: «То, что дурака не убивает, делает его дурнее».