Как только отгремит последний залп с холма, и кочующая батарея остудит стволы уксусом, так она начинает стрелять опять картечью по второму холму с французской артиллерией. А в это время тяжёлая кавалерия, все три лезгино-немецких полка отправляются в рейд на правый фланг французов, там, где у разгромленной (к тому времени) батареи стоят их кавалерийские части. Конечно же, полторы тысячи наших кирасир с их десятью тысячами не совладают, если те не запаникуют, только такой цели Брехт Абдукариму и не ставил. Нужно подлететь к французам и произвести сначала выстрел из карабина, потом из пистолетов и в довершение бахнуть из тромблона. И немедленно отступать под прикрытие егерей и гренадёров, туда, где теперь находится кочующая батарея.
Артиллерия на холме в это время банит стволы орудий, охлаждая их. И по готовности начинает палить по левому холму с французской артиллерией. Тут есть проблема. Дальность до того холма около двух с половиной километров. Получается, что часть гранат может и не долететь. Поэтому никакой картечи, только шрапнель с максимальным завышением ствола. Если даже половина гранат и раньше разорвётся, то ничего страшного с точки зрения экономии боеприпасов. Гранаты разорвутся не где-нибудь, а над основным французским лагерем. Там тридцать тысяч пехотинцев лежат на сухой траве один к одному. Примут в себя русские подарки английского товарища Генри Шрэпнела. Даже если уже вскочили и не лежат. Всё одной, плотной стеной там стоят.
Глава 24
Событие шестьдесят второе
Вы, вестероссцы, всегда торопитесь. Какой в этом прок? Кто спешит жить, спешит к могиле.
Джордж Мартин, из книги «Битва королей»
Очень редко планы осуществляются полностью. Особенно военные. Противный противник постоянно норовит воспрепятствовать выполнению планов, родившихся в кучерявой голове Витгенштейна. А вот на этот раз всё прошло словно на учениях. При третьем или четвёртом залпе кочующей батареи золотой выстрел состоялся, угодили в запас пороха у орудий на правом холме. Там вспыхнула телега и несколько шатров и палаток, установленных возле орудий. Потому дальнейшее избиение французов Пётр Христианович мог уже в подзорную трубу наблюдать. Освещения хватало, чтобы видеть, как суматошно там бегают артиллеристы. Залпе на седьмом, с холма, можно было остановить стрельбу основных сил. Всякое движение у противника прекратилось, и гранат было жалко, но Брехт не стал влезать. Если там есть укрывшиеся за лафетами артиллеристы противника, то пусть у них шанс выжить будет поменьше. Завтра, а точнее, сегодня утром предстоит столкнуться с противников в семь раз превосходящим баварцев по количеству живых пока ещё душ, и артиллерия своя — единственный шанс силы уравнять. А значит, у французов пушки должны молчать.