— Зверь, ты Пётр! — загугукал Ермолов после минутного почёсывания затылка.
— Я есть Грут. В смысле — крут. Это обычная информационная война.
— Вашество…
— А ты, Ванька, не слышал ничего и говори всё, что запомнил со зверской рожей. В конце скажи, чтобы, если сдаваться надумают, то кузнецов чтобы с собой из Болоньи прихватили, зубы вырывать кто-то же должен. Всё, корнет, дуй, исправляй ошибку. Всё правильно сделаешь, и французы примут это за чистую монету, точно вину искупишь. Столько жизней наших солдат убережёшь, что двадцать этих каплей покажутся.
Глава 13
Событие тридцать третье
Если абсолютного превосходства достичь невозможно, вы умело используя имеющиеся ресурсы, должны добиться относительного перевеса в наиболее важной точке.
Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц
Высокий, может чуть слегка полноватый, молодой человек в чёрной черкеске с серебряными газырями вошёл в кабинет на втором этаже Зимнего дворца, где вдоль стен стояло около десятка военных, словно специально одетых во все цвета радуги. Штаны разве только почти у всех белые. Военные вытянулись при появлении «черкеса» и щёлкнули каблуками.
— Извините, господа, маман приболела. Присаживайтесь.
Военные кхекнули по очереди и, неохотно так, потянулись к длинному столу с лежащей на нём картой Европы. Не привыкли ещё к новым порядкам. Не полагалось рассиживаться в присутствии этого высокого блондина с всклокоченными на темени и ближе ко лбу волосами, завитыми в крупные кудряшки. Человек стеснялся рано проявившейся лысины. Да, чего там, все знали, что не просто лысины стесняется, вообще, при общем восхвалении внешности и сравнении с ангелом, сам этот молодой человек считает себя если не уродом из Кунсткамеры, то точно не красавцем. Вот и сейчас, прежде чем сесть по другую сторону длинного белого стола от военных, Александр непроизвольным движением обеими руками взбил кучеряшки над лысинкой. Обратным движением ещё и бакенбарды рыжие взлохматил. Считал, наверное, что так если со всех сторон вокруг чуть курносой немного детской рожицы волос побольше организовать, то и лысина не так заметна будет и нос длиннее станет.
— Так может перенесём, Ваше Императорское Величество… — Аракчеев сунул листок, с которым стоял всё ещё возле стула, за спину.
— Нет, Александр Андреевич, пустое. Давайте начинать. Хотя… — император опять полез правой рукой к кучеряшкам, но на полпути руку остановил и сделал вид, чуть покраснев, что хотел лорнет от рукава отвязать. Отвязал, взгромоздил на нос и продолжил, чуть насупив брови, — Давайте сначала выслушаем Василия Яковлевича.