— Давай руку. Всё, мир! — Брехт протянул маршалу руку, от которой тот отпрыгнул в полуприсяде. — Чего такое? Не хочешь мир заключать⁈ Руку, говорю, давай!

Эдуард Мортье, совершенно выбитый из колеи, протянул руку и тут же взвизгнул. Этот медведь своим пожатием точно кисть ему раздавил. Когда же это кончится! Это не может длиться вечно!

— Передай брату моему Женьке, что отныне между Великим Королевством Бавария и вашей Францией мир. Пока вы на меня не нападёте. Ох, не советую. Я в гневе страшен. Ну, ты в курсе, Адольф.

— Ваше Величество, до нас дошли слухи, что вы собираетесь напасть на Итальянское королевство? — всё же смог сконцентрироваться на своей миссии Мортье.

— Итальянское королевство? Врут. Если оно на меня нападать не будет, то мне и вовсе незачем. А что ещё по слухам должно случиться? А то мы тут в глуши своей и не знаем. Газет не получаем парижских. Ты, посол, Адольф, привёз газет ваших? Нет? Странный ты посол. Газет не принёс, падаешь всё время, визжишь, заблудился ещё. Никого лучше не нашли? Измельчал у вас там народец.

— Ваше Величество, так что насчёт Итальянского королевства? Всё же поговаривают, что вы готовите поход на Милан? — через минуту опять пришёл в себя посол Франции.

— Не верьте слухам. Это я учение хочу провести. Лавры Суворова и Ганнибала мне покою не дают. Они горы с армией перешли, и я хочу. Я два раза хочу, чтобы обоих переплюнуть и туда схожу и обратно, не будете мешать, так и не случится ничего. Купим сувениры и вернёмся. Туризм, понимаешь, альпинизм.

Уходил маршал с аудиенции, пошатываясь. Он ничего не понял и не знал, чего же он добился. Что это рукопожатие значило⁈ Единственное, что осталось в гудящей голове, так это то, что секретную винтовку русских он всё же завтра добудет. Это главное, а мира с этим корольком настоящего никто и не хотел заключать. Как соберётся с силами империя, так и раздавит этого урода с его мелким «Великим» королевством. Как только соберётся с силами!

Событие двадцать третье

Искусство генерала должно заключаться в том, чтобы держать противника в полном неведении относительно места сражения.

Сунь-цзы

Брехт к походу подготовился. Нужен был повод для появления хоть и не очень большого отряда в Тироле. Как бы оно ни пошло, но всё же незамеченным это действо пройти не могло. Всякие чиновники австрийские без сомнения Францу доложат про появление войск в пока спорном графстве. А потому было создано сразу несколько отвлекающих внимание мероприятий. Часть войск, но в три раза меньше, чем намечалось, прогулялись до городка Розенхайм на границе с Австрией и устроили там тренировочный лагерь. Понятно, сразу прикатили австрияки и все подсмотрели, потом эти пару полков постреляли и ушли назад, а на их место опять пришли следующие, разбили палатки, опять постреляли. На этот раз австрийские лазутчики недолго крутились. Посмотрели, плюнули и не стали задницы морозить. А в лагерь стали потихоньку по роте новые силы подходить. Потом опять ушли, а через три дня вернулись теперь уже артиллеристы. Под недовольными взорами австрийцев бабахнули несколько раз и тоже стали сворачиваться. В четвёртый раз пришли кавалеристы и скакают, и лозу на полном скаку рубят, и друг на друга лавами скачут. Жуть. Почему нельзя это в Мюнхене делать? И эти тоже вскоре ушли. Опять пришли пехотинцы с чудными печками на колёсах. Больше никто лазутчиков не посылал. Надоело. К пехотинцам добавились артиллеристы, потом прискакала кавалерия и под утро все двинулись восвояси. Но, пройдя до реки Инн, развернулись и пошли по дороге вдоль реки на юг. Там пехоту пересадили на заранее пригнанных коней, и уже на четырёх ногах вся маленькая армия тронулась вдоль реки Инн на юго-запад к Инсбруку.