Брехт перевёл трубу на левый фланг, когда баварцы стреляли уже минуты три. Всё поле перед ними было завалено трупами коней и французов. Из-за того, что среди наступающих были и «Уланы с пёстрыми значками* и Драгуны с конскими хвостами» и кирасиры с алыми плюмажами и тоже конскими хвостами и даже карабинеры с теми же плюмажами и все были одеты в форму разного цвета, поле перед егерями и гренадёрами выглядело очень… Разноцветным. Синие, зелёные, белые, красные и жёлтые мундиры перемешались и, чтобы всё это описать, нужен настоящий Верещагин.

*квадратный головной убор улан.

На третьей минуте французские кавалериста поняли, что нужно делать ноги и попытались повернуть коней и убраться назад к городу. Не у всех получилось. Только у самых задних. Не убраться — повернуть коней. Нужно ведь ещё эти два километра живыми преодолеть. Баварцы прекратили огонь только, когда между драпающими кавалеристами и первой шеренгой расстояние превысило километр. Всё, это не Слонобои и на такое расстояние даже пуля Петерса не летит.

— Ванька! Красную ракету. — Оценив ситуацию, крикнул Брехт, стоящему рядом, с готовой уже красной тубой, корнету.

Бах. Фьють. И над полем взмыл плохо видимый в лучах солнца огонёк. Абдукарим заметил. И чуть прореженный ружейным огнём полк тяжёлой кавалерии устремился во фланг отступающим французам. И дальше всё, как на учениях, уровняли скорости, благо лучшие лошади на Кавказе и в Баварии, собранные в полку, своим французским мелкотравчатым и милю фору могли дать. Уровняли скорость, и проскакали параллельным курсом, расстреливая из пистолей и тромблонов не способных уже оказывать сопротивление французов. Четыреста сорок всадников, а столько живых и не раненых осталось из пяти сотен, и пять выстрелов произвёл каждый. Возьмём поправку на спешку и на не самый совершенный способ воспламенения пороха в стволе. Пусть будет две тысячи выстрелов. На этом почти и кончились французы. Лезгины с немцами выхватили шашки и, врубившись в остатки отступающих кавалеристов, отсекли большую часть от пути к спасению и вырубили их.

— Ванька! Зелёную ракету! — некоторые особо кровожадные попытались преследовать несколько десятков оставшихся в живых «улан с пёстрыми значками». Сейчас опять под огонь приходящей в себя пехоты попадут.

Бах. Фьють. Не мгновенно, но всё же образумились кирасиры и повернули назад к реке.

Ну, вот теперь можно и итог подвести.

Тогда считать мы стали раны,

Товарищей считать.

Событие тридцать второе

Горе тому государственному деятелю, который не позаботится найти такое основание для войны, которое и после войны ещё сохранит свое значение.