— Уж не вам решать, сударь! — Как можно доверить этому человеку управлять внешней политикой России? Ничего, кроме амбиций. Ему по фиг на Россию. Ему просто власть нужна и благоволение Александра. Ц. Чего не везёт-то России на министров.

— Теперь по патриархам. Я их не приглашал. Клянусь. Можете поинтересоваться у них самих. Вам бы радоваться, милостивый государь. Не сегодня-завтра начнётся на Кавказе война с Ираном или Персией. Фетх Али-шах не простит России присоединение Картли-Кахетинского царства. И вот тут важно иметь грузин, которые окажутся в нашем тылу не противниками, готовыми всадить нож в спину, а союзниками, пусть их военные силы не велики, но хотя бы не надо будет держать войска в Тбилиси. Потому нужно обязательно заручиться поддержкой Варлаама — архиепископа Грузинского и удалить из Грузии всех Багратионов. Всех до единого, и желательно ещё и большую часть князей. Пригласить их в Петербург на военную службу. Сделать шефами полков. Вреда не причинят, а пользы от них и не нужно. Его святейшество, ну, не знаю, как у него этот сан называется, пусть даст команду во всех грузинских церквях и храмах читать проповеди о роли России и Государя нашего в том, что на Кавказе вскоре наступит мир и благоденствие.

И точно те же доводы по Каталикосу. Только с точностью до наоборот. Если руководство армянской церкви будет за нас, то уже в тылу персов будет наша пятая колонна (блин, Франко ещё не родился), те, кто поддерживает нас, они в самый ответственный момент могут поднять народ против поработителей иноверцев — персов. Ну или хотя бы разведчиками работать. Имея данные о противнике, воевать проще. Так что, мой вам совет, Виктор Павлович, пните там народ в Вашей Коллегии Иностранных дел. Пусть облизывают патриархов. И сами встретьтесь, заверьте их, что, если что, то Россия всегда придёт на помощь. Тут единоверцы и друзья, там поработители и враги, которые притесняют их веру.

граф Шереметев

Событие двадцать первое

По-настоящему храбрым людям незачем драться на дуэли, но это постоянно делают многие трусы, чтобы уверить себя в собственной храбрости.

Эрнест Хемингуэй

Договорить им не дали. Граф Кочубей только хотел высказать этому выскочке и солдафону, что не с его скудным умишком лезть в политику, как дверь открылась. На пороге нарисовалась курносая голова, а потом и всё остальное тело цесаревича Константина Павловича. Голова эта оглядела притихших царедворцев и остановила на Кочубее свой взгляд васильковый.

— Виктор Павлович, если вы не против, то я заберу вашего собеседника. Политика — это важно, но здоровье нашей сестры и, как выяснилось, и всех нас, да и вас в том числе, важнее. Если чахотка заразна, то все мы теперь, как я понимаю, заражены. Хотелось бы пожить ещё. Чего и вам советую. Пойдёмте Пётр Хрис…, пойдём, Пётр, у нас возникли вопросы требующие незамедлительного ответа, — цесаревич открыл дверь пошире, пропустил туда этого выскочку бородатого и закрыл её, чуть не прищемив носы сунувшихся за Витгенштейном царедворцам.