А он, почти без паузы, продолжил:

– Прежде чем перейти к делам, хочу предложить еще одно важное правило: если кто-нибудь что-нибудь припомнит, пусть даже ерунду, не важную на первый взгляд мелочь, он должен о ней рассказать. Вполне возможно, что вместе мы справимся с амнезией быстрее.

– Я не против, – хмыкнул Тыква.

– Будет зависеть от того, что я вспомню, – предупредила Привереда.

– А у тебя есть чем поделиться? – осведомилась Свечка у лысого. – Если так, подай пример.

Поскольку он сам предложил правило, отступать было нельзя, и Грозный спокойно произнес:

– У меня есть ощущение, что с моей одеждой что-то не так.

Все дружно уставились на цепарский костюм лысого.

– Она тебе велика?

– В самый раз.

– Тогда в чем дело?

– Она неправильная. – Грозный скептически оглядел потертую цапу и грубые штаны. – Чужая.

– В Пустоте тебя переодели?

– Не думаю, – улыбнулся мужчина. – Но одежда кажется мне странной.

– А мне кажутся странными твои украшения, – грубовато произнес Рыжий.

– Какие? – не понял Грозный.

– Те, что прикрыты рукавами.

Грозный задумчиво приподнял бровь, но, к удивлению остальных, промолчал.

– А что у него под рукавами? – не утерпела Привереда.

– Пусть он покажет, – предложил Рыжий.

Грозный, не дожидаясь просьбы, усмехнулся, и медленно подтянул левый рукав цапы, продемонстрировав окружающим поврежденное запястье.

– Синяк? – удивилась Привереда.

– Следы от наручников, – уточнил Рыжий.

– Хня! – не сдержался Тыква.

Куга ойкнула, а Свечка оценивающе посмотрела на Грозного:

– Ты преступник?

– Понятия не имею.

– У тебя следы от наручников, а у меня пистолет в кобуре, – продолжил Рыжий. – Тебе не кажется, что мы как-то связаны?

– Вы оба бандиты? – наивно поинтересовалась Куга.

– Он бандит, – рявкнул Рыжий. – А я его сопровождал.

– Почему ты произвел себя в полицейские? – медленно спросил Тыква. – Возможно, Куга права: вы из одной шайки.

– Тогда почему он был в наручниках?

– Грозного везли на суд, а ты пытался его выручить.

– Идиотизм!

– А вот я согласна считать Рыжего полицейским, – неожиданно заявила Привереда. – Достаточно оценить его манеры и дешевые тряпки. С другой стороны, Грозный – настоящий воин Омута.

– Девочкам нравятся плохие мальчики?

– Девочкам не нравятся уроды.

Рыжий ощерился:

– Не стоит говорить такие вещи при Тыкве.

– Полегче, конопатый, девушка имела в виду твой внутренний мир.

– Спасибо, Тыква, – с чувством произнесла Привереда. – Я знала, что ты меня поймешь.

– Полагаю, пора заканчивать с оскорблениями, – громко сказал Грозный. – Нам есть что обсудить.

– Ты бы помолчал.

– Ты бы тоже, – отрезал Грозный. – Когда все вспомним, тогда и будешь выдвигать обвинения.