– Ничего. Договоришься о времени и месте следующей встречи. Я прибуду на Чурсу через день после тебя.
А невероятные пятьсот цехинов – плата за риск. За большой риск, потому что верзийцы, в отличие от каатианцев, знают, как обращаться с ребятами из Омута.
– Мне вы тоже заплатите авансом?
* * *
– А-а!
Крик, мужской, полный боли крик.
– А-а!!
Он разорвал беспросветную темень молнией страдания, заставил подскочить и похолодеть. Кого-то – на мгновение. Кого-то – надолго. Крик был такой силы и такой муки, что не мог оставить равнодушным. Особенно здесь и сейчас: в ночи, на дне каньона, на незнакомой планете. Крик бил наотмашь.
– А-а!!!
– Что случилось?!
– Не надо! Не надо! Пожалуйста!
– Держите его!
Щелкает взведенный курок.
– Кто кричал?
– Грозный, не ходи!
В костер полетело несколько веток, пламя ярко вспыхнуло и осветило лагерь.
– Это Тыква!
– Он был дежурным!
– Помогите мне!
– Помогите мне!
Первый вопль – Грозного, второй – Тыквы. Грозный заламывает спорки руку, пытается придавить к земле, удержать. А Тыква вырывается, елозит под железной хваткой лысого, скалит зубы и лягается. Вопль Тыквы – результат секундного просветления, которое тут же проходит, и над поляной вновь несется полный боли крик:
– Не надо! Пожалуйста, на надо! А-а!!
– Что происходит?
Привереда бледна как мел. Вцепилась в Кугу и дрожит, совершенно не стесняясь своего страха.
– Облейте меня водой!
Грозный переворачивает Тыкву на спину, всматривается в его красное, словно у вареного рака, лицо, и безжалостно бьет по нему кулаком.
– Что ты творишь?!
– Воды!
– Что?
– Ядреная пришпа!
Вторым ударом Грозный отправляет Тыкву в нокаут, подхватывает на плечо и бежит к реке.
– Свет! Принесите свет!
Привереда выхватывает из костра горящую ветку и мчится следом. Куга беззвучно шевелит губами. Рыжий вертит в руке пистолет, вид у него дурацкий.
– Я…
И бежит к реке. Перепуганная Куга не отстает.
А там уже все в порядке. Грозный вытаскивает Тыкву из ледяной воды и кладет на камни. Лицо у спорки обычного цвета, а дыхание ровное. Он спит крепким, здоровым сном, и этот факт вызывает у Рыжего закономерный вопрос:
– Что, вашу мать, здесь происходит?
– Мы вовремя сбили температуру, – коротко отвечает Грозный. – Он будет жить.
– Будет жить? – возмущается Рыжий. – Да этот мулев спорки просто дрыхнет!
– И будет спать до утра, – подтверждает Грозный, и хмурится: – Где Свечка?
Привереда смотрит на Рыжего: он ведь убегал со стоянки последним, тот кивает на Кугу, и синеволосая лепечет:
– Я ее не видела.
– Я тоже, – подтверждает Привереда.
– Ядреная пришпа, – тянет Грозный, и на этот раз присказка звучит самым последним ругательством.